Смерть шута
Шрифт:
– Это вы выжимали из него все силы! Вы над ним измывались! И я вам уже говорил, что мы будем знать, чьих рук это дело, если Хозяина вдруг не станет!.. Говорю вам, я же знал, я же знал...
– Не будь идиотом, Рубен! – грубо сказал Раймонд. – Вчера вечером он был в невероятном состоянии! При чем тут я? Скорее всего, он выпил больше, чем мог вынести! Кто его обнаружил мертвым?
Рубен шел вслед за ним.
– Это Марта, бедняжка, зашла к нему! И видит – холодный и твердый! А сегодня к тому же день его рождения! Я ведь говорил ему, говорил, чтобы он не ел этого
– Заткнись! Не стоит поднимать на ноги весь дом! – урезонил его Раймонд, спускаясь по винтовой лестнице и входя в коридорчик, по которому проходила вчера Фейт...
На подходе к комнате отца он услышал причитания. Марта рыдала над телом Пенхоллоу. Ясно было, что ее вопли уже разбудили всех домочадцев. Дверь в спальню Юджина была распахнута, а Обри как раз вышел из своей комнаты, одетый в экзотическую черную пижаму с серебряными блестками, утомленно вопрошая, какое новое несчастье постигло его – и эту злополучную семью...
– Рубен говорит, что отец умер, – бросил ему Раймонд через плечо. Он не стал ждать ответных восклицаний, но, сходя вниз по лестнице, услышал, как Обри ахнул:
– Как так?! Я не могу поверить в это!
В комнате Пенхоллоу, помимо Марты, которая металась туда-сюда и причитала, стояла также и Вивьен, наспех завернувшаяся в свое ночное кимоно, она с недоумением рассматривала бездыханное тело на кровати и обернулась на звук шагов Раймонда:
– Он умер! – воскликнула она с изумлением, словно всегда считала Пенхоллоу чем-то вечным, как египетский сфинкс.
– Это я уже слышал, – заметил Раймонд. Он пытался взять себя в руки и быстренько осмыслить ситуацию. Он не ожидал такого поворота событий, по крайней мере в ближайшее время. Но в любом случае, он прекрасно понимал, что смерть отца для него – самое важное событие последних лет, а может быть, и всей жизни...
Теперь Пенхоллоу не сможет выболтать секрет рождения Раймонда, но ведь гадкий старик говорил еще про какие-то бумаги, документы... Это надо было бы проверить в менее людной обстановке, и лучше прямо сейчас... Раймонд сурово обвел взглядом присутствующих и заметил Вивьен:
– Вам, милочка, лучше бы подняться к себе и одеться. Она непроизвольным жестом отбросила со лба спутанные волосы:
– Да, да... Но подумайте, ведь он умер! Я не могу поверить в это! Теперь я смогу уехать отсюда! Мы все стали свободны! СВОБОДНЫ!
Марта подняла заплаканное лицо:
– Да как же вам не стыдно! Тут лежит мертвое тело, а вы над ним говорите всякие пакости! И нечего, нечего тут стоять и пялиться на этого человека! Вот уж кто был человек так человек, а не обезьяна вроде вас... Нечего здесь стоять, говорю вам!
Вивьен покраснела и открыла уже было рот для ответной реплики, но Раймонд опередил ее:
– Идите, Вивьен. Лучше сообщите Юджину о том, что произошло. Рубен, уведи отсюда Марту! Нечего разводить здесь сопли! И сразу же пошли Джимми за Лифтоном, ясно?
– Да уж, пошлешь его, этого подлеца! – заворчал Рубен. – Он еще небось в постели валяется!..
– Ну так скинь его
У Рубена снова полились слезы.
– Она как раз готовила ему завтрак... Именно то, что он так любил... И теперь он уже этого не поест... Боже мой...
– Ну ладно, уведи к ней Марту! – приказал Раймонд. – Если эта свинья Джимми хотя бы одет, пошли его на мотоцикле к Лифтону. Пошевеливайся же!
– Я не оставлю его здесь! – стенала Марта. – Нечего вам его касаться! Только я да Сибилла сможем его прибрать так, как он просил... О!..
– Конечно, и ты сделаешь это, – заметил Раймонд, благоразумно не позволяя себе быть слишком настойчивым, чтобы не вызвать подозрений... – Но только после того, как его осмотрит Лифтон.
– Так-то вы переживаете! – с упреком сказал ему Рубен, но все-таки, поразмыслив здраво, он принялся тихонько уговаривать Марту и вскоре вывел ее из комнаты.
Как только в комнате никого не оказалось, Раймонд затворил двойные двери и вернулся к кровати. Не теряя времени на разглядывание бездыханного тела, он стал в спешке осматривать все ящички в шкафу...
Один из ящиков был туго набит старыми письмами, так что с трудом открывался. Раймонд без колебаний дернул его. В любую секунду мог войти Рубен Лэннер или кто-нибудь еще из членов семьи. Раймонд мог только бегло просматривать бумаги и совать их назад... Среди документов попадались аттестаты Ингрэма и его собственные, какие-то выписки из журналов и еще Бог знает какая чушь... Ворох бумаг, который был в его руках в тот момент, когда чьи-то случайные шаги скрипнули за дверью, он сунул к себе в карман и быстро задвинул ящик. Он забрал также кой-какие свидетельства – родословные собак и породистых лошадей, а также брачный контракт, подписанный Рейчел.
Хотя теперь в его широком кармане была масса прелюбопытнейших документов, которые можно было долго изучать на досуге, именно того, что было ему нужнее всего, Раймонд не нашел.
Он кинулся к другим шкафам, но во всех ящиках там, судя по первому взгляду, была только одежда, да еще – изредка – попадались маникюрные наборы и бритвенные лезвия... Он захлопнул ящики. Раймонд не думал, что отец мог бы запрятать такой документ куда-нибудь в отдельный тайник, и стал склоняться к тому, что тот просто водил его за нос...
Он развернулся и пошел к дверям, и в тот же момент они распахнулись; вошел Рубен.
– Я нашел младшего садовника и послал его в деревню за Лифтоном, – сказал он, шмыгая носом. – Но думаю, теперь Хозяину не поможет ни Лифтон, ни еще кто...
– Понятное дело. Надо, чтобы кто-нибудь сообщил миссис Пенхоллоу. Я пойду наверх, оденусь поприличнее. Пошли ко мне горничную с горячей водой – мне надо побриться. И никого не впускай в комнату до прихода Лифтона.
– Я останусь с ним, конечно, – дрожащим голосом сказал Рубен. – Конечно, вам и миссис Пенхоллоу наплевать, но мой долг – быть здесь! Я его не оставлял при жизни, не оставлю и теперь, вот так-то!