Смерть под трактором
Шрифт:
От проектирования трактора-самохода меня отрывает телефонный звонок.
На связи – источник-барабан Слава, которого я зарядил на поиск бульдозера. Слава не выговаривает буковку «эр», либо совсем проглатывая ее, либо меняя на «эл».
– Есть лазговол, – шепчет источник, будучи в полной уверенности, что шепот не прослушивается, – надо вст'етиться. Я сейчас с т'убы звоню. В час буду возле мет'о. Подходите.
– А на трубу-то зачем забрался? – хотел было спросить я, но не успел, источник отключил связь.
Тем не менее все идет как надо. Два дня назад, встретившись
«Кого, гово'ите, г'охнули?» – "Да никого не грохнули!!! – не выдержал я. – Трактор сперли со стройки! С фигней такой металлической впереди, как ее…
Бульдозер, короче! Понял?" – «Понял», – украдкой оглянувшись на портрет Ленина, кивнул Слава.
– Поспрашивай людишек, удочку закинь, мол, есть человек, желающий купить брату на день рождения трактор. Глядишь, кто-то проболтается. Мой телефон тот же самый, что и у твоего друга Евгения Филиппова. Жду.
И вот дождался. Позвонил человечек.
Кожей чувствую, не простой это угон, а сложный. Слишком нагло работали. При живом стороже, хотя и пьяном, при наличии забора, хотя и деревянного. Сторожа, кстати, мы в камере десять часов продержали, выпытывая правду. Но когда узнали, что он каждую ночь нажирается до отключки, выпустили.
В час дня я подошел к станции метро. Она у нас на территории единственная, в десяти минутах ходьбы от отделения. Слава стоит возле книжного развала, изучая томик Кафки. Это сурово. Евгению должно льстить, что его барабан убогим бестселлерам предпочитает мировую классику. Хотя на мой сугубо практический взгляд, первое от второго отличается количеством минут от начала чтения до момента засыпания.
– Кафка – ложь, но в нем намек… Здравствуйте, Вячеслав.
Источник вздрагивает, возвращает Кафку на фанерный лоток и идет к небольшому скверу, радующему глаз молодой листвой.
– Значит, есть ст'емная тема, – он сразу, по деловому приступает к делу, – па'у недель назад Анд'юша Большой Се'ежу Маленького на гуманита'ную помощь 'азвел. Чисто конк'етно. Большой в Голландии пару машин с лека'йствами выклянчил, якобы в помощь же'йтвам землет'ясения. А здесь Маленькому толкнул за пол-лимона зеленки. Маленький начал ба'ыгам втюхивать, уже за два, а те п'ове'или и отказались. Лекарства п'ос'очены. Ст'елку забили, Большой пальцы стал гнуть, ничего, мол, не знаю, у меня не были п'ос'очены, а у тебя вд'уг п'ос'очились. Ко'оче, бабки не ве'йнул. А дней пять назад Маленький в «Альбат'осе» бухал со своими и якобы гово'ил, что
– У какой ботвы? – не понял я.
– Да не у ботвы, а у б'атвы, – рассказчик сцепил ладони в дружеском пожатии.
Я пытаюсь в ускоренном режиме обработать полученную информацию. Из перечисленных названий знакомо только «Альбатрос». Кабак второсортный на той же Корытной. Я там еще не был, но наслышан. Что касается Большого и Маленького, то это ассоциируется исключительно с платным заведением на выходе из сквера. Но признаков некомпетентности я, разумеется, не подаю.
– Послушай, а ты сам-то откуда про все это знаешь? Не сидел ли ты в «Альботросе» случайно? С Маленьким?
– Нет, отвечаю! Деваха у меня там знакомая лаботает, она этот базал слышала.
– До Большого эти угрозы дошли?
– П'о т'актол не знаю, а то, что за такие кидалова башню полагается снимать, и так ясно. А Маленький словами з'я не б'осается. Он на учете в детской комнате милиции состоял, бесп'едельщик то есть. Стало быть, т'актол ему всяко понадобится. Понимаете?
– Да чего уж тут непонятного? Как Большой себя ведет? Не слинял?
– Не-е-е, здесь тусуется. По кабакам да казино. Бабки п'оматывает. Вон ла'йки, видите? Его хозяйство. Ну, в смысле платят ему.
Я с интересом наблюдаю, как возле указанных ларьков, стоя на четвереньках, блюет молодой человек в очках.
– Ну хорошо. Спасибо за посредничество, – закончив просмотр, я подвожу итог,– давай так договоримся – если вдруг твоя деваха услышит еще что-нибудь…
– Конечно, – не дает мне договорить источник, – с'азу же позвоню.
Мы поднимаемся со скамейки.
– Да, вот еще, Ки'илл Анд'еевич,– Слава виновато смотрит на мои ботинки, – че'вончиком не богаты? На недельку? Кафку хочу купить. Классная вещь, давно ищу.
Я червончиком богат и с чистым сердцем протягиваю его Славе. На «Выстрел Покалеченного» не дал бы.
Отойдя метров на пятьдесят, я оборачиваюсь и вижу, как источник, крепко сжимая под мышкой Кафку, по форме похожего на поллитровку, быстрым шагом удаляется от винно-водочного ларька в направлении жилого массива.
– Маленький, значит? – Евгений вылезает из-за стола и садится на подоконник. – Этот может. Говорят, он как-то в «Альбатросе» с черным забился, что рыбку из аквариума живьем схавает. И схавал. Отморозок, в общем…
– А Большой чем знаменит?
– Тоже отморозок. После того, как в детстве в лесу заблудился и ноги отморозил. В бандитах с пятнадцати лет. Короче, один другого стоит. Между собой корефанили, вроде не ссорились.
– Информация устарела. Большой Маленького на пол-лимона зелененьких кинул, прикинь? За такое под трактор целую бригаду положить можно.
– Вполне, вполне…– Евгений через окно задумчиво наблюдал, как автокран поднимает стоящий напротив отделения пивной ларек и грузит его на самосвал. Старший, наряженный в ярко-рыжую спецовку, деловито командовал, размахивая руками, словно уличный регулировщик.