Смерть планеты
Шрифт:
– Конечно, конечно. Я вижу, ты будешь образцовым администратором, милый Нарайяна, и как только мы разделим планету на государства, то непременно сделаем тебя царем.
– Благодарю, Эбрамар, и надеюсь оправдать твое доверие. И тогда обо мне создастся легенда, как о Раме или Гермесе, что я был образцом мудрости и знания, что под моим скипетром царил золотой век, – возразил шутя Нарайяна.
– Все это далекие мечты, – прибавил он со вздохом, – а сию минуту меня беспокоит настоящее. Предстоит вступить в общество, а я не имею понятия, где заказать платье. Может быть,
– Успокойся, портные еще есть, и Нивара получил приказание заняться вашим туалетом и экипировать вас так, чтобы никто не заподозрил, откуда вы явились, – успокоил Эбрамар.
– Надеюсь, та дама XX века, которая оставила столь подробное описание наших особ, не предсказала, что мы снова явимся в конце мира. Она обладала прескверной привычкой быть слишком точной в описаниях, – весело сказал Супрамати.
– Во всяком случае наш долг рыцарей обязывает нас поискать – не перевоплотилась ли она в такую критическую минуту; в таком случае, она может описать нас как законодателей и гениев новой планеты, – вставил Дахир.
Все от души посмеялись.
– Нет пророка в своем отечестве. Так и эта бедная дама. Потому что, поверь в свое время люди ее предсказаниям, они исправились бы, а человечество не очутилось бы теперь накануне своей гибели, – заметил Эбрамар, вставая.
Они вышли и четверть часа спустя очутились в кабинете Эбрамара.
Там ожидал их Нивара, с восторгом бросившийся в объятия Супрамати.
Супрамати обнял его и поблагодарил за выказанное расположение.
– Я с радостью вижу, – прибавил он, – что ты добросовестно работал и сделал большой шаг вперед.
Нарайяна немедленно завладел молодым адептом и принялся расспрашивать его о костюмах и современных нравах; а так как Дахир уселся и внимательно их слушал, то Эбрамар увел Супрамати в свою лабораторию.
Это была обширная круглая зала с колоннами, заставленная странными и невиданной формы инструментами.
Эбрамар показал ученику части аппарата, который должен был унести в пространство воздушное судно с земными переселенцами.
После оживленного обсуждения ученые перешли в смежную залу, мрачную и едва озаренную слабым голубоватым светом.
Зала эта с высоким, как в соборе, потолком была тоже необычного вида; посредине помещался огромный круглый и массивный золотой стол, а на нем аппарат, при виде которого могла закружиться голова.
Перед ними был как будто колоссальный часовой механизм: маленькие хрустальные или металлические кружки и разной величины блестящие колесики, которые быстро вертелись, выбрасывая разноцветные огоньки.
Длинные и тонкие, как волос, стрелки бегали по дискам, а из длинных, с расширенными краями трубок выходили точно фосфорические ленты, которые, развертываясь спиралью, поднимались вверх и исчезали во тьме свода. Все это пыхтело, трещало и дрожало, а крошечные молоточки отзванивали такт, точно колокольчики. По краю стола расположены были эмалированные разных цветов кнопки вроде электрических,
– Ты уже знаком отчасти с механизмом этого телеграфа, хотя не видел его в действии, – сказал Эбрамар, показывая своему ученику подробности аппарата и объясняя его работу.
– Вот с помощью такой машины мы сносимся со святилищами посвящения планет нашей системы и переговариваемся с иерофантами далеких миров.
Закон тот же, что и для беспроволочного телеграфа; надо только уметь управлять вибрационными волнами и уловить желаемое направление. Все святилища нашей системы находятся в постоянном общении, потому что то же космическое строение поддерживает между ними взаимное равновесие.
Совершенно излишне, конечно, и даже опасно давать эту тайну в распоряжение толпы. Знай профаны наши средства сношения с соседними человечествами, нашлись бы, наверно, смельчаки, которые возмечтали бы о завоевании новых планет и устроили бы заговор, чтобы завладеть нашим воздушным флотом, а затем отправились бы вместо нас, – добродушно усмехаясь, закончил Эбрамар.
– Ты прав, учитель. Древние иерофанты имели серьезные основания окружать тайной свою науку. Страшные силы стихий в руках недоучек приносят больше зла, чем добра; обилие дурно использованных или во вред примененных открытий и способствовали разрушению нашей планеты за много времени до назначенного ей срока, – со вздохом произнес Супрамати.
– Скажи мне, учитель, – прибавил он минуту спустя, – дозволено ли нам будет там пользоваться нашим знанием, чтобы устроить себе жизнь, сходную с нашей настоящей?
– Без сомнения. Для нашей работы и ученья нам необходим мирный и удобный приют; но мы, конечно, не злоупотребим нашей наукой и окружим ее, по обыкновению, непроницаемой тайной.
Глава восьмая
Спустя час Супрамати разговаривал у себя в комнате с Ниварой, который распаковывал большую корзину, стоявшую на столе, и раскладывал на диване вынутые из нее платья.
– Ты непременно сам хочешь нарядить меня, милый Нивара? Говоря правду, для меня чистое наказанье – необходимость менять свою белую тунику, и легкую и удобную, на какой-нибудь глупый и смешной современный костюм, – заметил Супрамати.
– Да, я считаю за честь служить тебе и с удовольствием буду твоим секретарем, дорогой учитель; а младший назначенный к тебе адепт может быть моим помощником, – ответил Нивара, глядя с любовью на него своими блестящими, радостными глазами. Супрамати встал и пожал его руку.
– Ну, что ж, начнем, пожалуй, маскарад. Я вижу, ты уже разобрал свой магазин, – прибавил он, смеясь.
– Вот прежде всего черное шелковое трико – главная часть туалета, так как сорочек уже не носят. Не бойся, оно не полиняет, это первый сорт; но я думал, что черное тебе, может быть, будет неприятно, а потому взял такое же белое, очень тонкое, которое не стеснит.
– Благодарю, ты предупредил мое желание. Признаюсь, мне не очень улыбается эта «черная кожа», – ответил Супрамати, надевая трико.