Смерть пэра
Шрифт:
— Патрульному констеблю, сэр, велели стоять на крыльце, а еще одного послали патрулировать территорию, — доложил Фокс.
— Ну и где же этот ваш патрульный?
— Наверняка прячется от дождя, — буркнул Фокс. — Ох и всыплю я ему!
Аллейн решительно позвонил в дверь дома двадцать четыре. Немедленно изнутри послышался щелчок замка.
— Вот это да, — прокомментировал инспектор. — Очень неожиданно.
Дверь отворилась. На пороге стоял Моффат, бледный как смерть, кутаясь в толстый плед.
— Это вы из Скотленд-Ярда, сэр?
— Да.
— Да, сэр. Что-то ужасное. Не знаю что именно, но… — Моффат поплелся за ними, оставив дверь открытой.
— Где это? — спросил Аллейн. — Мы все тут. Лучше закройте-ка дверь. Где постовой, который здесь дежурил?
— Мистер Кэмпбелл, сэр? Он наверху, сэр, и доктор тоже там.
— Доктор? — резко воскликнул Аллейн.
— А возле гостиной, где лежит его светлость, стоит полицейский. Наверное, стряслось что-то ужасное…
— Мы поднимемся, — бросил Аллейн. — Какой этаж?
— Четвертый, сэр. А его светлость лежит на втором. Ее светлость, сэр, так кричали, что жутко было слушать…
Аллейн уже был на середине лестницы. Остальные помчались за ним. Моффат что-то блеял позади. Площадка четвертого этажа была залита ярким светом. Наверху Аллейн обнаружил трех человек. Сиделка в докторском накрахмаленном халате, белая как полотно, лежала на полу, словно кукла, брошенная возле перил. Над нею стояли Генри Миног и Роберта Грей. Их лица тоже были смертельно бледны. Едва завидев Аллейна, сиделка заявила:
— Со мной все в порядке, я готова работать дальше. Не знаю, что на меня нашло. Просто как-то даже неестественно. Я никогда раньше не засыпала на дежурстве. Если я нужна доктору…
— А где доктор?
— Он в четвертой комнате по коридору, — ответил Генри. — Но не перепутайте с третьей комнатой. Там взаперти сидит моя тетушка, окончательно спятившая. А в кармане у нее — рука ее мужа.
— Руку они забрали, — срывающимся голосом поправила сиделка.
Аллейн зарысил по коридору, за ним Фокс.
— Боже праведный, ты что такое городишь, Генри? — воскликнул Батгейт.
— Привет, Найджел, — сказал Генри. — Ступай за своими приятелями и узнай.
— Но…
— Ради всего святого, — попросил Генри, — оставь нас в покое.
Найджел побежал за Аллейном и Фоксом.
В четвертой комнате по коридору Аллейн исследовал тело Уильяма Хихикса, лежавшее на постели на правом боку, завернутое в одеяло до подбородка. На левом виске красовалась окровавленная вмятина: отметина, похожая на след подковы, концы которого доходили до щеки. Когда Аллейн откинул одеяло вниз, ему открылась глотка Хихикса. На простыне возле него лежала бритва. Инспектор наклонился поближе.
— Уже остывает, — сказал он.
— Умер часа два назад, — заметил Кертис.
Кровать стояла вдоль левой стены комнаты. Между изголовьем и задней стеной оставалось небольшое пространство. Аллейн втиснулся туда и сделал выразительный жест над шеей трупа.
— Да, именно так, —
— На них-то крови нет, сэр, — сказал Кэмпбелл. — Ни на ней, ни на ком-нибудь еще.
Аллейн показал на разрез на пижамной куртке Хихикса. Кертис кивнул.
— Знаю, знаю. Все сделано под одеялом. Посмотрите-ка на это.
Аллейн нагнулся и прищурился на что-то, лежащее под ногами.
— Она оглушила его вот этим сапогом, сэр. На каблуке кровь.
— Осторожно заверните это, Кэмпбелл. Отметьте мелом все что следует. Нам нужны Бэйли и Томпсон.
— Они уже едут, — отозвался Кертис.
— Вот и отлично. — Аллейн взял покрывало, лежавшее в ногах кровати, и накрыл им тело. — Та же самая идея, — заметил он, — только с небольшими вариациями. Она усвоила, что повреждение мозга не всегда означает немедленную смерть, но все-таки предварительно оглушила свою жертву. Это действует безотказно. Два часа назад, вы говорите?
— Или еще больше.
— Мы бы не спасли его, Фокс, даже если бы успели на экспресс.
— Верно, сэр.
— Эх, попадись мне эта книга на глаза чуть раньше… Что у вас тут, Кэмпбелл?
Кэмпбелл взял с ночного столика нечто завернутое в полотенце.
— Это просто дикость какая-то, — потрясенно пробормотал Кэмпбелл, — ей-богу, сэр. Мы это нашли у нее в кармане вместе с ключом от комнаты, расположенной двумя этажами ниже. Прямо как в бульварном романе.
— «Дело об отрубленной руке»?
— А как вы догадались, сэр?
— Ее племянник мне сказал. Я потом посмотрю, что там.
— Мистер Аллейн это предвидел, — живо вмешался Фокс.
— Боюсь, Кэмпбелл, что в этой дикости есть очень даже стройная система, — покачал головой Аллейн. — Где леди Вутервуд?
— За стенкой, — ответил Кертис. — Я ей вкатил укол. Пришлось. Иначе она повредила бы себе что-нибудь, а так поутихла. Я позвонил Макколдунну.
— А все прочие?
— Слуги все в комнате в конце коридора, — доложил Кэмпбелл. — Горничная, Диндилдон ее фамилия, все просится к госпоже.
— Пусть сидит где сидит. — Аллейн шагнул к двери, обернулся и посмотрел на кровать. — Ну что ж, — проговорил он, — если бы поинтересовались собственным мнением мистера Хихикса, он наверняка предпочел бы такой конец.
— Чему? — спросил Найджел.
— Палачу и пеньковой веревке, мистер Батгент, — ответил Фокс.
— Господи, так это он убийца?!
— Вот именно, — досадливо поморщился Аллейн. — Пойдемте.
Аллейн послал Кертиса взглянуть на леди Вутервуд, а Кэмпбелла — в комнату слуг, откуда доносилась смачная истерика одной из молоденьких горничных. Генри, Роберта и сиделка все еще оставались на лестничной площадке. Сиделка в очередной раз высказала свою приверженность долгу службы, и ей велели доложить об этом доктору. Генри и Роберту отправили вниз.