Смерть пэра
Шрифт:
— Придется вам дать мне этот графин, сиделка, будьте любезны.
Аллейн передал графин.
— Ковер вот жаль, — пробормотал с гримасой Кертис.
— Ну-ну, леди Вутервуд, успокойтесь, голубушка, поскорее, как вам не стыдно! Теперь придется вылить на вас всю эту воду, — проговорила медсестра профессионально участливым и ласковым тоном.
Леди Вутервуд вряд ли сообразила, что за катастрофа ей грозит, но все же пароксизмы ее истерики становились все тише, и через несколько минут она замолкла. Доктор Макколдунн и сиделка увели
— Откройте-ка побыстрее окна, Братец Лис, будьте так добры, — сказал Аллейн. — Впустите в комнату немножко воздуха. Исключительно мерзкая сцена.
— Я полагаю, вы с нею оба представляли себе, о чем разговариваете? — спросил доктор Кертис. — Но черт меня побери, если я хоть что-нибудь понимаю.
— Что вы о ней скажете, Кертис? Эпилепсией тут не пахнет, по-вашему?
— Я ничего подобного не заметил. Обыкновенная истерия чистейшей воды. Это, конечно, ничего не говорит о том, что именно у нее происходит с мозгами.
— Понятно… А что вы об этом думаете? Она совсем того?
— А-а, — сказал Кертис, — вы прикидываете, не отвечает ли она хрестоматийному представлению следователя о маньяке-убийце?
— Если и так, — ответил Аллейн, — то что вы скажете? Кертис потянул себя за губу.
— Знаете, друзья мои, это очень скользкая и деликатная материя. Она говорила очень бессвязно, дико, конечно, хотя у меня создалось впечатление, что вы с полным пониманием дела направляли эту беседу.
— Что она толковала, мистер Аллейн? — спросил Фокс. — И что за чушь насчет того, что у нее мощный покровитель, а близнецы ей только кажутся? Вы что, всерьез собираетесь утверждать, что кто-то прикинулся одним из близнецов?
— Нет, Фокс, я — нет. Но она — да.
— Ну так она совсем без царя в голове. А в чем суть-то?
— Суть настолько невероятна, что я едва смею думать, будто правильно понял ее. Однако могу вам более или менее изложить систему ее безумия…
Вернулся доктор Макколдунн.
— Сиделка и горничная укладывают ее в постель, — сообщил он. — Горничная подойдет сюда как только сможет.
— И очень хорошо. Садитесь, доктор, и расскажите, что вы знаете об истории этой пациентки.
— Очень мало, — немедленно ответил доктор Макколдунн. — Я ее не видел до сегодняшнего вечера. Насколько я понял со слов леди Чарльз и прочих, у нее в анамнезе есть некоторое нервное расстройство. Лучше спросите у них.
— Да, разумеется, — отозвался Аллейн слегка извиняющимся тоном. — Но мне казалось, что в первую очередь нужно спросить у вас. Я полагаю, они не упоминали, что дама интересуется черной магией?
— И откуда, черт побери, вы выкопали эти сведения?
— Я как раз собирался объяснить. Вы же слышали, как она упоминала Маргариту Лоундман из Бегвайлера и Анну Руффа из Дузи?
— Я это все записал, — кивнул Фокс. — Правда, не знаю, как они верно пишутся.
— Так вот, если только моя ненадежная память меня не подводит,
— Господи помилуй! — с отвращением произнес Фокс.
— Продолжайте, — попросил Кертис.
— Учитывая, что после этого леди Вутервуд намекала на своего мощного покровителя и на то, что ее мужа постигла заслуженная кара, что она узнала на том, кто вез ее в лифте, метину на шее от ее Маленького Хозяина и прочее мумбо-юмбо, я пришел к выводу, что она считает, будто ее мужа убил дьявол.
— Да не может быть, ну что вы, — воскликнул доктор Кертис. — Это уж слишком!
— Вам доводилось встречать книгу «Compendium Maleficorum»?
— Нет. А что?
— Могу поспорить, что у леди Вутервуд есть экземпляр.
— Вы что, хотите сказать, она так долго экспериментировала со всяким столоверчением и зельями, что у нее на самом деле начались галлюцинации?
— А разве среди женщин ее возраста такое уж редкое явление — увлечение разными шарлатанскими культами?
— Мне приходилось встречаться со всякими странностями, — пожал плечами Фокс, — особенно когда в деле фигурирует гадалка или прорицатель… Можно сказать, что эта дама пошла на шаг дальше.
— Именно, Братец Лис. Если только это не притворство.
— Ну не предполагаете же вы… — начал доктор Макколдунн.
— Конечно нет. Я хочу сказать, что если состояние леди Вутервуд — подлинное, то она — всего лишь еще одна глупая доверчивая женщина с пристрастием к сверхъестественному. Но насколько можно считать ее состояние непритворным? — Аллейн взглянул на доктора Макколдунна. — Что скажете вы?
— Прежде чем рискнуть высказать свое мнение, мне хотелось бы повнимательнее осмотреть миледи и ознакомиться с историей ее болезни, — неуверенно сказал доктор.
— И кроме того, — с усмешкой пробормотал Аллейн, — вам надо было бы посоветоваться с ее семьей.
— Мой дорогой Аллейн!
— Я не хочу вас обидеть, доктор. Пожалуйста, не обижайтесь. Но помимо того, что вы их семейный доктор, вы еще и лично к ним привязаны, ведь правильно?
— Мне кажется, что все, кто сталкивается с Миногами, рано или поздно влюбляются в них, — заявил Макколдунн. — Знаете, в них что-то такое есть чрезвычайно привлекательное. Шарм, наверное. Вы сами в них влюбитесь, если подольше с ними пообщаетесь.
— Неужели и я тоже? — рассеянно отозвался Аллейн. — Печальная картина рисуется, правда? Следователь, который питает нежную любовь к подследственным. Ну хорошо, давайте поговорим. Вы — два выдающихся медика. Я был бы весьма благодарен вам за ваше сугубо медицинское мнение о даме, которая только что столь драматически ушла со сцены. Без всяких предрассудков, хорошо? За что вы готовы ручаться? Что она симулирует? Или это никакая не симуляция? Ну давайте же, я не использую этого против вас. Скажите мне только ваше мнение — и все.