"Смерть - не проблема"

Садикова Елена

Пальцы перебирали каштаны, глянцевые, приятные, а я всё пыталась сообразить, что мне мешает. Такое бывает, когда упускаешь из виду крошечную деталь. Не обязательно важную, пусть это пуговица, болтающаяся на двух ниточках. Забыла пришить, а - царапает, мешает заниматься другими делами. И, пока не вспомнишь, пока не пришьешь эту злосчастную пуговицу, не упокоишься. Муж постоянно смеялся надо мной, говорил, что я - этот, как его, парс... Нет. Перфекционист. Вроде как я не уверена в себе, у меня низкая самооценка, и поэтому трачу силы на не заслуживающие внимания мелочи.

Мак резко нажал на тормоз, машина дернулась, из-под воротника выскочил кулон и повис на груди маленьким теплым солнышком. Непроизвольно я взяла его в ладони,

ощущая жар металла, и мир вокруг стал светлее. Наверное, каким-то непостижимым образом изменилось моё внутреннее состояние, но и этого оказалось достаточно, чтобы я перестала переживать о прошлом, о своем несовершенстве, и том, что ждет нас впереди. Другими словами, артефакт вернул мне осознание реальности. Своеобразный вариант драконьего: "Несса, не отвлекайся!".

– Давай выйдем и посмотрим отсюда. Удобное место, - предложил Риманн.
– Я впервые стою на земле Вагнера и Гёте, Мендельсона и Шумана. Знаешь, чем еще знаменит самый большой саксонский город? Ярмарками! Хочешь купить себе что-нибудь? Или можем забраться на верхнюю площадку памятника Битве народов. Его начали реставрировать в 2003 году, но так и не закончили. Между прочим, сражение произошло как раз в середине октября вот на этой земле. В 1813 году.

– Это когда русские, немцы и шведы дали Наполеону по шее? Не хочу лезть на памятник, хочу на ярмарку. Бродить по рынкам, расположенным под открытым небом, - моё самое любимое занятие, - пошутила я, вглядываясь в открывшийся перед нами великолепный вид. С одной стороны, нужно торопиться. С другой стороны, когда ещё случится побывать Городе Ярмарок. Эх, была не была! Мы сели в машину и покатились с горки прямо на Рыночную площадь.

Оставив машину на стоянке, мы окунулись в звонкую атмосферу шумного осеннего праздника. Я наотрез отказалась идти в собор Святого Николая на экскурсию, и с удовольствием гуляла по торговым рядам, рассматривая людей, палатки с сувенирами, лотки с выпечкой. Мак насильно вручил мне кошелек с евро, а сам пошел искать себе обувь. Из ближайшего кафе доносилась классическая музыка. Наверное, магнитофон включили на полную громкость. Очень интересно было разговаривать с продавцами. Когда люди понимали, что перед ними русская девушка, все реагировали одинаково. Улыбались, предлагали горячий кофе, хлопали по плечу. Кондитер даже снял с витрины шоколадное пирожное и вручил мне, с возмущением отказавшись от денег. Я присела на стул возле маленького столика под большим желтым зонтом, чтобы передохнуть немного, и почувствовала, как по спине побежали мурашки. Быстро обернулась, но успела заметить только движение воздуха за легкой решетчатой оградкой. Странное происшествие.

Чуть позже, когда я приценивалась к легкой, длиной до середины бедра, зимней куртке яркого красного цвета, снова возникло неприятное ощущение. Как будто кто-то следит за мной. Вокруг - веселье. Люди разговаривают, продают, покупают, заключают сделки. Бегают дети. В небольшом баре мужчины пьют пиво, заедая сосисками и тушеной капустой. А мне неспокойно. Прижимая к груди пакет с курткой, я шла к машине, как вдруг возникло странное ощущение. Будто люди, праздник, яркие насыщенные цвета, музыка - все это за плотной воздушной стеной. А я - отдельно. Просто наблюдаю со стороны за чужой радостью и весельем. Никто не обращает на меня внимания просто потому, что не видит. Вот, буквально сейчас, перед моим носом пронесся высокий молодой человек. Я поняла, что нужно срочно выйти из толпы, чтобы не сшибли с ног. Не помню в какой момент, но обстановка на ярмарке стала другой. Как будто кукольник поменял декорации. Люди двигались медленнее, короткими рваными движениями. Вот мальчик поднес ко рту мороженое и замер, бездумно глядя пустыми глазами в пространство перед собой. Лакомство таяло, стекало по руке в рукав, а ребенок не двигался. Музыка всхрипнула, с резким визжащим звуком прекратилась. Женщина за ближайшим прилавком повернулась ко мне улыбающимся лицом, с которого медленно

сползала кожа, обнажая кровеносные сосуды и мышцы. Чудовищная фантасмагория. Может ли быть такое, что я сплю? И мне все это снится, как в ужастике про Фредди Крюгера? Один за другим странные создания начали обходить место, где я стояла, по кругу. Не выйти, не разорвать стену из живых мертвецов. Мне никогда отсюда не вырваться! Паника поднялась откуда-то снизу, из живота, заставляя сжиматься в комок. Внезапно они остановились, и все повернулись лицами в центр круга, ко мне. Я перестала дышать и увидела, как на возвышении в центре площади непрерывно кланяется клоун в рыжем парике. Руки стали холодные, как лёд, сердце билось через раз, когда сзади мне на плечо опустилась тяжелая рука в черной перчатке...

– Несса! Тебе плохо?
– Я вдохнула омерзительный запах нашатырного спирта и закашлялась. Мак тут же выбросил раздавленную ампулу в ближайший мусорный бачок.
– Ты такая бледная стояла. Лицо белое, а глаза горят и ничего не видят. Может, горячего супа надо съесть?

Колдун прижал меня к себе, бережно обнимая. А я с ужасом смотрела на людей. Нормальные, веселые и не очень, смеющиеся и грустные лица. Тогда что сейчас было такое? Мальчик с мороженым увлеченно рассказывал о чем-то высокому худому мужчине в черном плаще с поднятым воротником. Как будто почувствовав чужой взгляд, мужчина поднял голову и посмотрел прямо в мои глаза. Я сглотнула. Это был не человек. Темная тьма кружилась в зрачках пришельца, завораживая и призывая подойти, довериться, прислушаться...

– Да ты дрожишь вся!
– раздался над головой голос Риманна.
– Лоб горячий. Надо обязательно поесть. Идем, я нашел замечательное кафе...

Мак уводил меня с площади, а я шла и всё время оглядывалась. Но больше ни разу не увидела так сильно испугавшее меня создание в человеческом образе. Когда мы проходили мимо Собора Святого Николая, Мак на несколько минут вошел внутрь, и сразу же вышел, неся в руке бутыль с освященной водой. Только теперь я заметила у него на спине новый рюкзак.

– А что у тебя там?

– Новые ботинки, рубашки, пара штанов, а ты что подумала?
– улыбнулся Риманн.

– Ой, - смутилась я, прижимая к горячим от стыда щекам холодные ладони.
– Ты же совсем без вещей едешь. Прости. Не сообразила.

– Пойдем обедать?

– Мне кажется... Нет, я твердо уверена, что нам нужно уезжать. Не спрашивай почему, сама не знаю. Поехали, а?

– Только если ты расскажешь, что случилось на площади.
– Мак намочил носовой платок святой водой и подал мне.
– Оботри лицо и руки. Вся кожа в лихорадочных пятнах, как после сглаза. Впрочем, я и сам могу кое-что сказать. Дай руку.

Мак взял левую ладошку, сразу окаменевшую в его руке, и перевернул тыльной стороной вниз.

– Упрямая рука. Крепкая и нежная, изящная и уверенная.

– Я не верю в хиромантию...

– А и не нужно. Застенчивая, страстная, но страсти подавлены, спрятаны. Как бы это правильно сказать, ты направляешь энергию в другое русло. Принимаешь решения, слушая только голос сердца, не советуясь с разумом. Насколько близко я подобрался к истине?

"Слишком близко" - подумала я, пытаясь отнять руку, чтобы растереть онемевшую ладонь.

– Обычная салонная забава, мистер МакКуинси.

– Неужели?
– Его глаза пленительно улыбались, когда колдун прижался губами к нежной коже запястья.

Давящее чувство непоправимой беды не отпустило даже после плотного обеда в небольшом придорожном ресторанчике. Мак все-таки настоял на своём предложении и остановился на крытой стоянке возле гостиничного комплекса километров через пятьдесят от Лейпцига. Проехать ещё семьдесят - и перед нами появится Дрезден. Потом - граница. Я вспомнила про бальзам, усердно перерыла половину содержимого сумки, пока нашла заветный флакончик. Отсчитывая капли в стакан с водой, поймала заинтересованный взгляд колдуна.