Шрифт:
Мистер Гендерсон призвал меня в свой кабинет только через три дня после моего возвращения на Землю. Это походило на поощрение — обычно разъездным агентам Танжерской всеобщей страховой корпорации не дают задерживаться на базе больше тридцати шести часов.
Гендерсон энергично потряс мне руку. Это означало, что он доволен моим отчётом и явно собирается подсунуть ещё какое-нибудь запутанное дело. Радости мало. У меня даже мелькнула мысль, не вернуться ли назад, в отдел по расследованию краж и пожаров. Но я тут же подавил это желание. Хотя здесь мне и приходилось копаться
Я устроился в кресле, и Гендерсон начал:
— Вы хорошо поработали на Луне, Стентон. Вам удалось сэкономить для компании значительную сумму.
Я изобразил на лице скромную улыбку.
— Благодарю вас, сэр.
А про себя подумал, что компания вполне могла бы выделить из этой самой суммы некую толику для парней, которые ради неё гоняют к чёрту на кулички.
— На этот раз, Джед, вам понадобится весь ваш нюх, — продолжал Гендерсон, вперив в меня пронзительный взор (насколько это позволяла его круглая физиономия). — Вы знакомы с системой выплаты пенсий лицам опасных профессий?
— В самых общих чертах.
Гендерсон удовлетворённо кивнул.
— Мы решились на создание пенсионных фондов для тех, кого компании обычно не страхуют: звездолётчиков, изыскателей на астероидах, — короче, для всей этой братии, пребывающей в невесомости.
— Понимаю, — вставил я, хотя пока плохо представлял, куда он клонит. Очевидно было одно: очень скоро мне придётся покинуть нашу тёплую матушку-Землю, что отнюдь не вызывало у меня энтузиазма.
— Вот каким образом мы это делаем, — мурлыкал дальше Гендерсон, не замечая у меня тоски во взоре или предпочитая её не замечать. — Клиент вносит нам определённую сумму. Он может внести её всю сразу, может делать это помесячно, может и задержать выплату, но при непременном условии, что вся сумма будет внесена до оговорённого дня выхода на пенсию. Клиент сам выбирает дату. С этого момента уже мы обязаны выплачивать ему пенсию. Вам понятно?
Я кивнул. Хотя всё ещё не мог взять в толк, какая тут выгода для нашей доброй Танжерской страховой.
— Такая форма выплаты гарантирует клиенту безбедную старость. Конечно, каждый старатель, копающийся там, на Поясе астероидов, надеется открыть богатую жилу. Но обычно везёт одному из ста. Для тех, кто ничего не нашёл, наш фонд — спасение. Человек возвращается на Землю и до конца своих дней ведёт приличный образ жизни.
Я, как и подобает примерному служащему, заинтересованно кивал головой.
— Разумеется, — тут Гендерсон поднял палец, — речь идёт не о страховании жизни. Эти люди вносят деньги в личный фонд, и их не может получить никто, кроме самого клиента.
Ага, вот она, ловушка! Я знал примерную статистику «нестрахуемых» с Пояса астероидов. Из них мало кто дотягивал до сорока пяти, а тем, кому удавалось возвратиться, было отмерено два, от силы три года. После двадцати лет, проведённых там, наверху, человек не в состоянии привыкнуть к жизни на Земле.
Только Танжерская всеобщая могла додуматься до такого.
— Итак, — в голосе Гендерсона появились торжественные нотки, — мы подходим к интересующему нас делу. — Он раскрыл аккуратненькую папочку и вытащил нужную бумагу. Несколько минут он смотрел на неё, потом скорчил кислую мину. — Одним из наших клиентов, заключивших пенсионный контракт, был некто Джеф Маккен.
— Был? — отозвался я.
Гендерсон, довольный, оценил мою проницательность.
— Правильно, Стентон. Он умер, — шеф испустил глубокий вздох и забарабанил пальцами по папке. — По идее, у нас с ним должно быть всё кончено. Его счёт автоматически закрывается. Но неожиданно возникло осложнение.
Ещё бы! Иначе зачем было со мной говорить.
— Две недели спустя после смерти Джефа Маккена мы получили требование о выплате пенсии.
— О выплате?
Такого ещё не было. Ну-ну, интересно, кто это надумал получить с Танжерской всеобщей. «У нас не выплачивают!» — таков был девиз правления, которым должны руководствоваться служащие компании (разумеется, втайне от клиентов).
— Тут особый случай, — вздохнул Гендерсон. — Ведь речь, повторяю, идёт не о страховом полисе, а о пенсионном фонде. Клиент имеет право в любой момент потребовать назад внесённые ранее деньги. И мы обязаны возвратить ему семьдесят пять процентов. Согласно... гм... контракту.
— Вот оно что... — протянул я. — Однако вы сказали, что деньги может получить только сам клиент.
— Совершенно верно. Но требование о возврате внесённой суммы Маккен заполнил до своей смерти. Поэтому её должен получить наследник. Последние пятнадцать лет они с Маккеном были компаньонами. Его фамилия — Карпен.
— Сумма, наверное, не так уж велика?
Не настолько, надеялся я, чтобы заслать меня на Пояс астероидов.
— Маккен скончался, — сухо отрезал Гендерсон, — в возрасте пятидесяти шести лет. Он открыл свой пенсионный фонд в тридцать четыре, собираясь выйти на пенсию в шестьдесят. По пятьдесят дублезов. Считайте сами.
Я прикинул в уме... Да, получалось что-то около десяти тысяч.
— Понимаю, — понуро сказал я.
— Но это ещё не всё. Обстоятельства смерти Маккена выглядят весьма странно. Требование о выплате...
— Подделка?
— Мы тоже так считали. Но наши эксперты в один голос утверждают, что подпись на формуляре подлинная. Более того, по их заключению, это рука Маккена именно сейчас, в возрасте пятидесяти шести лет.
— Выходит, он сам заполнил требование... По-вашему, его вынудили?
— Вот именно это и надлежит выяснить вам... Да, и последнее.
Я вновь изобразил внимание.
— Маккен и Карпен, как я уже говорил, последние пятнадцать лет были компаньонами. Время от времени они находили небольшие залежи редких металлов, но сказочной жилы, которой грезят все эти парни на Поясе, им не попадалось. И представьте — накануне смерти Маккена они её нашли.