Смерть императору!

Скэрроу Саймон

– Там на палубе!
–  дозорный в «вороньем гнезде» крикнул вниз.
– Волны разбиваются впереди!

Мгновение спустя в пятистах метрах впереди, там, где море разбивалось, раздался взрыв брызг над едва затопленными скалами неподалеку от окончания косы. Наварх отдал приказ рулевому, и бирема изменила курс, чтобы обойти их стороной. Теперь, когда был день, и они были ближе к острову, Катон мог видеть, что берег косы усыпан маленькими пляжами из песка и гальки, среди которых виднелись пучки травы и другой чахлой растительности. Он подошел к капитану и указал на самый большой из пляжей, на две трети пути вглубь к острову по косе.

–

Высади нас там.

– Я думал, план состоит в том, чтобы высадиться как можно ближе к окончанию косы, префект.

– Нас заметили, и мы потеряли одну плавучую метательную батарею. Нам нужно сойти на берег и выстроиться до того, как враг доберется до нас. Я хочу, чтобы мы были на том пляже. Это понятно?

–  Да, господин.

Когда бирема пронеслась мимо конца косы, вражеские хижины уже не были видны за ее пределами из-за некоторого уклона вверх ее поверхности, бегущей по середине тонкой полоски земли. Катон посмотрел на море и отметил, что поверхность покрылась некоторой рябью. По крайней мере, этот юго-западный ветер не будет препятствовать проходу к Моне и обратно, когда оставшиеся когорты будут подобраны для усиления первой волны десанта на острове.

В километре от берега наварх приказал убрать паруса и выпустить весла. Под палубой раздался громкий грохот дерева, когда продолговатые лопасти и обветренные кожухи-гнезда выдвигались из бортов и замирали над поверхностью воды, чтобы предотвратить любое сопротивление инерции движения. Как и у всех военных кораблей, действовавших в бурных водах у берегов Галлии, нижняя линия портов для весел была закрыта, и бирема приводилась в движение лишь одним рядом весел с каждой стороны.

Прозвучал барабан, и весла выровнялись и встали на изготовку. Второй удар привел их в дружное движение. Когда лопасти вонзились в воду, прозвучал еще один удар для тяги и дальнейшего поддержания темпа. Так продолжалось в ритме, который вызывал легкую дрожь палубы под ногами с каждым ударом. Матросы вытянули гротовый парус, закрепили шкоты и прочие канаты страховочными штифтами, чтобы команда не спотыкалась о них во время боя.

Десанту и морским пехотинцам было приказано вернуться на середину палубы, когда бирема начала поворачиваться в сторону пляжа.

– Построиться!
– приказал Галерий, и они подняли щиты и встали в сомкнутый строй по центру корабля.

Морские пехотинцы отвязали посадочные рампы и перенесли их вперед, а также открыли небольшие ворота в бортике по обе стороны от носовых поручней. Они пробежали по узким пандусам на небольшое расстояние и стали ждать дальнейших приказов. Катон посмотрел вниз. Вода была достаточно прозрачной, чтобы разглядеть темные и светлые пятна на дне небольшой бухты перед пляжем.

Следующая бирема тоже убрала паруса и шла на веслах прямо вдоль косы, приближаясь к окончанию косы в соответствии с первоначальными приказами. У Катона возник момент самокритики за то, что он не учел возможность высадки дальше по косе, но утешил себя мыслью, что плавучая метательная батарея сможет беспокоить и расстраивать боевой дух любых вражеских воинов до того, как они доберутся до его людей.

Бирема мчалась к берегу, и когда они были уже в пятидесяти шагах, наварх рявкнул: - Суши весла! Готовься к столкновению!

Раздался последний удар барабана, и весла поднялись, со стекающей морской водой, и повисли метрах в двух над водной гладью. Катон схватился за борт и слегка согнул колени, в ожидании. Последовала

легкая дрожь, а затем довольно мощный удар, заставивший всех на борту качнуться вперед, а тех, кто не был готов – споткнуться и упасть кубарем на палубу. Нос корабля, наехавший на гальку, задрожал. Мачта заскрипела и затряслась, а затем палуба стала устойчивой и неподвижной под калигами Катона.

– Готовь пандусы!
– приказал наварх, и морские пехотинцы двинули их вперед, прежде чем позволить концам упасть на мелководье не более чем в нескольких шагах от того места, где разбивались небольшие волны, сверкающие на песке залива.

Галерий поднял руку, чтобы привлечь внимание своих людей.

– Первая центурия! Вперед!

Две шеренги ауксиллариев подошли к воротам и спустились по трапам, что заставило их немного задрожать под тяжестью тяжело снаряженных людей, пытающихся удержать равновесие с копьем в одной руке и щитом в другой. Галерий плюхнулся в воду и устремился вперед, за ним его люди. Катон встроился в очередь людей на спуск по правому трапу и пробрался также вниз. Море было ужасно холодным и заставило его задохнуться, когда оно сомкнулось вокруг его ног. Он проделал со всеми свой путь до пляжа, крошечные ракушки и песок хрустели под его калигами, и присоединился к Галерию и его сигниферу. Люди продолжали спрыгивать в морскую воду, которая струйками стекала с подолов их туник. Когда взошло солнце, коса и прибрежные территории залились румяным светом.

Как только морские пехотинцы с биремы, около тридцати человек под командованием декуриона, построились позади центурии ауксиллариев, Катон отдал приказ продвигаться вверх по берегу в сторону небольшого хребта неровной земли, протянувшейся по всей длине косы. Когда они вынырнули из-за высоких кочек и травы, ему открылся вид на окружающую местность. Теперь он мог увидеть, что бирема с небольшой группой баллист втянула весла и бросила якорь почти в километре далее от них. Моряки тянули форштевень, чтобы повернуть судно боком к берегу, так чтобы можно было легко пустить в ход все метательное оружие. «Прямо в самый необходимый момент», - подумал Катон, так как он увидел отряд бриттов, приближающихся со стороны поселения, которое он заметил ранее.

Они уже приблежались к уровню метательной биремы и были вооружены копьями, топорами, несколькими мечами и рядом других образцов импровизированного оружия. Десять или около того из них ехали впереди верхом на лошадях, за ними следовали не более двухсот пеших бойцов. У них не было вида закаленных воинов, и Катон решил, что они должно быть были собраны из близлежащего поселения. Тем не менее, они превосходили числом людей Галерия и морских пехотинцев почти в соотношении два к одному.

– Левый фланг! Во фронт! До тех пор, пока центурия не образует новую линию через самую высокую точку косы, обращенную к наступающему врагу.

Галерий и сигнифер заняли свои позиции справа от линии. Внизу на берегу матросы затащили посадочные трапы и теперь спешили поднять нос, в то время как гребцы слегка двигали веслами, чтобы оттолкнуть судно от берега. На мгновение показалось, что бирема застряла, но затем она сместилась и плавно отодвинулась назад к отмели. Наварх отдал приказ, и корабль развернулся и направился в море, миновав следующее военное судно, которое как раз уже разворачивалось к берегу. Вскоре еще одна центурия и отряд морских пехотинцев усилят уже высадившуюся группу римлян, ожидающую встречи с врагом.