Смерть императору!

Скэрроу Саймон

Знание всего этого тяжким бременем давило на умы собравшихся вокруг носилок в царском зале, на которых лежало тело правителя. Последние десять дней он был слишком слаб, чтобы подняться с постели, а его жена и царица Боудикка⁵ почти не отходила от него и ухаживала за ним, как могла. Это было жалкое зрелище. В расцвете сил Прасутаг был самым высоким и крепким воином, какого еще не было в племени иценов. Его распущенные волосы цвета соломы обрамляли широкое добродушное лицо, а ясные голубые глаза мерцали, усиливая ощущение того, что перед вами человек, который наслаждается жизнью и легко передает свои чувства тем, кому посчастливилось разделить с ним компанию. Его любило большинство

его народа, а те, кто, возможно, не любил его, все же относились к нему с уважением. Болезнь с прошлого года съела его настолько, что теперь он был едва узнаваем даже для тех, кто знал его лучше всех. Кожа покрылась пятнами и обвисла на костях, его черты лица с запавшими глазами часто искажались в агонии от боли, терзающей его слабое тело.

Боудикка исчерпала все попытки вылечить его, а друиды племени оказались бессильны. Отбросив свое отвращение, она даже заплатила римскому медику из Лондиниума, чтобы он приехал в столицу иценов. Он также потерпел неудачу. В конце концов, все, что она могла сделать, это попытаться утешить своего умирающего мужа и сделать подношения богам, чтобы убедиться, что он будет принят в загробной жизни.

Она просидела всю ночь, слушая, как его поверхностное дыхание становится все более затрудненным, пока оно не превратилось в слабый свистящий хрип. Наконец и он остановился. Она подождала мгновение, прежде чем прижаться ухом к его скелетоподобной груди, но сердцебиения не было. Со вздохом она подняла голову и нежно поцеловала его безвольную руку, прежде чем положить ее ему на грудь и повернуться лицом к своим дочерям, остальным членам семьи, придворным и членам царского совета.

Приподнявшись, она объявила: - Царь Прасутаг мертв.

Никто не двигался и не говорил. Тогда ее младшая дочь Мерида закрыла глаза, прикрыв лицо руками, и зарыдала. Старшая, на два года старше сестры, унаследовала сильные черты отца и в шестнадцать лет уже была обручена с придворным с владениями у побережья. Она подошла к матери и обняла ее.

– О, моя милая Бардея, - прошептала ей на ухо мать.
– Что теперь с нами будет? Что станет с иценами?

– Ицены выстоят, мама. Всегда так было.

Боудикка усилила объятия, тронутая простым выражением убежденности дочери.

– Да, конечно. «Если бы она только поняла», - подумала она.
– «Наше племя стоит на самом краю забвения. А нашу судьбу больше не решать только нам. Наше будущее будет решаться далеко в Риме. Царство иценов продолжит существование или падет по прихоти мальчика-императора Нерона».

Она отпустила дочь и подержала ее на расстоянии вытянутой руки, с одобрением глядя на твердо сжатые челюсти и твердую решимость не поддаваться горю. Слезы придут позже, наедине, как и ее собственные. Но сначала нужно было разобраться с другими делами. Она указала на Мериду и тихо сказала.
– Позаботься о своей сестре. Она всегда была любимицей отца, как и ты моей. Отведи ее в свою хижину и успокой.

–  Да, мама.

– Я буду рядом, как только разберусь с царским советом.
– Они обменялись краткими взглядами, и Бардея кивнула.

Они обсудили этот момент и то, что должно было последовать, несколькими днями ранее, когда царь лежал на смертном одре.

Боудикка смотрела, как ее дочери покидают зал, ее сердце сжималось от беспокойства о том, что может принести им будущее. Ни в чем больше не было уверенности. Все традиции племени, восходящие к бесчисленным поколениям, могут быть сметены в грядущие дни, если Рим будет действовать с бессердечным пренебрежением к народу иценов. Что станет с Бардеей и Меридой в мире, где больше нет места для наследников и наследниц иценского трона? Кто защитит их, когда царский двор исчезнет?

Когда они исчезли в полумраке входа в зал, Боудикка кивнула командиру телохранителей царя,

и тот тихо приказал двум дежурным воинам закрыть двери. Мягкий стук засовных бревен заставил некоторых обернуться через плечо, прежде чем сосредоточить внимание на своей царице. Она была крепко сложена, с широкими бедрами и плечами, а ее рост придавал ей физическое присутствие, которое соответствовало ее властному характеру. Хоть она была и немолода, с уже четко обозначившимися морщинками, взгляд у нее был по-прежнему остер и проницателен. Длинные рыжие волосы, стянутые сзади простой кожаной лентой, выделяли ее среди других придворных женщин.

Острый ум в сочетании со знаниями, которые она приобрела в детстве благодаря наставнику, которого ее благородный отец привез из Галлии, означали, что Боудикка была одной из немногих ее соплеменников, которые могли говорить и писать на латыни. Таким образом, она была правой рукой Прасутага на протяжении всего его правления, и когда его здоровье начало ухудшаться, она взвалила на себя тяжесть царской ноши, чтобы обеспечить иценам мудрое и по большей части справедливое правление.

Она завоевала доверие народа и значительной части царского двора, но теперь, когда царь был мертв, найдутся те, кто будет стремиться занять его место. Боудикка знала, кто они и почему большинству из них нельзя доверять власть, особенно в такое непростое время. Упрямый придворный, смело отстаивающий амбиции иценов, может рассердить Рим и обрушить его гнев на племя. Легкость, с которой римляне подавили восстание несколькими годами ранее, стала полезным уроком для иценов. Поражение стало еще более унизительным из-за того, что Рим настаивал на том, чтобы воины племени сдали оружие. Единственное разрешенное оружие должно было использоваться для охоты, а доспехи и мечи, которые передавались от отца к сыну и с которыми обращались с почтением, были переданы римлянам. Не всё, конечно. Были сооружены надежные тайники, выкопанные под их хижинами или спрятаные среди коварных рек и болот, куда римляне не хотели заходить. В племени чувствовалось, что настанет день, когда мечи воинов иценов снова обнажатся. Но этот день еще не наступил, решила Боудикка.

Она изучала лица придворных, воинов и членов царского совета, отмечая в их выражениях смесь уважения, расчета и ожидания. Затем она вновь посмотрела на тело своего бездыханного мужа, человека, которого вскоре полюбила после их брака по договоренности. Она уже чувствовала острую боль тоски по нему и грустно улыбалась, вспоминая его искренний смех и привязанность, которая всегда присутствовала в их личной жизни, вне их роли правителей иценов. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула, отгоняя мысли о прошлом и заставляя свой разум сосредоточиться на настоящем, обратившись ко всем в зале.

– Мы потеряли нашего царя. Перед нами стоит вопрос, кто должен стать его преемником. Хотя я ваша царица, по нашему обычаю царский совет и знать имеют абсолютное право выбирать нашего следующего правителя. Я скажу это сейчас, перед всеми собравшимися здесь, что для меня будет честью править вместо Прасутага. Вы знаете мне цену. Я доказала это в прошлом году, когда наш любимый царь был поражен болезнью, которая, в конце концов, забрала его у нас. Он также выразил желание, чтобы я унаследовала трон царства.

– Вместе с римским императором, - прервал ее голос из зала.

Ее взгляд метнулся к тучному придворному справа от собравшихся перед ней. На шее у него был золотой торк в виде двуглавой змеи. Широта его груди и плеч компенсировала недостаток роста, а лысину обрамляла бахрома светлых волос. Заплетенные усы обвисли по обеим сторонам его тонких губ, которые теперь слегка приподнялись в усмешке.

– Мой двоюродный брат Сифодубн, ты знаешь, почему был также назван Нерон. Ты был в совете, когда было согласовано завещание.