Смерть дня
Шрифт:
– Да, сестра. Вот почему мы и пытаемся найти ее останки. Чтобы позаботиться о них надлежащим образом.
Точно не знаю, в чем выражается надлежащее обращение со святыми, но прозвучало неплохо. Я взяла схему и показала ей:
– Вот старая церковь.
Проследила пальцем ряд вдоль северной стены и указала на прямоугольник:
– А здесь ее могила.
Древняя монахиня очень долго изучала сетку, почти касаясь очками листа.
– Нет ее там, – прогремела она.
– Простите?
– Нет ее там. – Узловатый палец постучал
Тут вернулся отец Менар. С ним высокая монахиня – тяжелые черные брови сходятся на переносице. Священник представил сестру Жюльену, она подняла сложенные вместе руки и улыбнулась.
Мне не понадобилось передавать слова сестры Бернар. Они явно слышали все, что говорила старушка, еще в коридоре. Как услышали бы и из Оттавы.
– Это не то место. Вы ищете не в том месте, – повторила она.
– То есть как? – спросила сестра Жюльена.
– Вы ищете не в том месте, – повторила сестра Бернар. – Ее там нет.
Мы с отцом Менаром переглянулись.
– И где же она, сестра? – спросила я.
Монахиня снова склонилась над схемой, потом ткнула пальцем в юго-восточный угол церкви:
– Тут. С матерью Аурелией.
– Но сес...
– Их перенесли. Положили в новых гробах под специальный алтарь. Тут.
И опять она указала на юго-восточный угол.
– Когда? – воскликнули мы хором.
Сестра Бернар закрыла глаза. Сморщенные древние губы шевелились в безмолвных подсчетах.
– В тысяча девятьсот одиннадцатом. Я стала послушницей в том же году и помню, потому что несколько лет спустя церковь сгорела, и ее заколотили. Мне приказали ходить туда и класть на алтарь цветы. Мне это не нравилось. Страшно было ходить туда совсем одной. Но я старалась ради Господа.
– Что случилось с алтарем?
– Убрали где-то в тридцатых. Он теперь в часовне Младенца Иисуса, в новой церкви.
Старушка сложила салфетки и принялась собирать чашки на поднос.
– Когда-то могилы отмечали именные дощечки. Теперь туда никто не ходит. Дощечки давно исчезли.
Мы с отцом Менаром посмотрели друг на друга. Он слегка пожал плечами.
– Сестра, – снова начала я, – вы сможете показать нам, где могила Элизабет?
– Bien sur [7] .
– Сейчас?
– Почему бы нет?
Фарфор звякнул о фарфор.
– Оставь тарелки, – сказал отец Менар. – Пожалуйста, надень пальто и ботинки, сестра, и пойдем.
Через десять минут мы снова очутились в старой церкви. Погода не улучшилась, даже наоборот, стало еще более холодно и мокро. Так же завывал ветер. Так же скребли по доскам ветви деревьев.
7
Конечно (фр.)
Сестра Бернар выбрала неприметную тропинку вдоль стен церкви, мы с отцом Менаром подхватили старушку
Монахини следовали за нами, словно толпа зрителей, сестра Жюльена приготовила блокнот и ручку. Ги держался позади всех.
Сестра Бернар остановилась рядом с нишей у юго-восточного угла. Она надела поверх покрова бледно-зеленую шляпу ручной вязки, закрепленную под подбородком. Старушка вертела головой во все стороны, искала приметы, пытаясь сориентироваться. Глаз отвлекался на единственное пятно света в темной церкви.
Я махнула Ги, чтобы переставил фонари. Сестра Бернар не обращала внимания. Чуть погодя монахиня отошла от стены. Взгляд налево, направо, налево. Вверх, вниз. Она снова огляделась и прочертила каблуком линию на земле. Или попыталась прочертить.
– Она здесь.
Визгливый голос эхом отдался от каменных стен.
– Ты уверена?
– Она здесь.
Сестра Бернар не страдала неуверенностью. Мы все посмотрели на линию.
– Они в маленьких гробах. Не в обычных. Оставались только кости, поэтому все положили в маленькие гробы.
Сестра Бернар показала своими крошечными ручками детский размер гроба. Рука дрожала. Ги осветил место у ее ног.
Отец Менар поблагодарил древнюю монахиню и попросил двух сестер проводить ее в монастырь. Я смотрела, как они уходят. Сестра Бернар напоминала ребенка, такая маленькая, что край пальто подметал грязный пол.
Я попросила Ги перенести и другой прожектор на новое место. Потом принесла зонд, установила кончик там, где указала сестра Бернар, и налегла на Т-образную ручку. Не идет. Здесь земля не растаяла. Я взяла плиточный зонд, чтобы ничего не повредить под землей, а круглый кончик не так легко проходит сквозь промерзший верхний слой почвы. Я попыталась снова, сильнее.
"Полегче, Бреннан. Вряд ли им понравится, если ты повредишь гроб. Или проделаешь дыру в черепе несчастной сестры".
Я сняла перчатки, ухватилась за рукоятку, надавила снова. На сей раз поверхность поддалась, зонд вошел в верхний слой почвы. Подавляя нетерпение, я закрыла глаза и проверила землю в поисках мгновенных изменений в структуре. Уменьшение сопротивления означает воздушное пространство, где что-то разлагалось. Более того, оно означает присутствие под землей костей или других предметов. Ничего. Я вытащила зонд и повторила процесс.
На третий раз почувствовала сопротивление. Попробовала на пятнадцать сантиметров вправо. Снова контакт. Неглубоко под поверхностью лежит что-то твердое.
Я показала большой палец священнику и монахиням и попросила Ги принести сито. Отложив зонд, взяла лопатку с плоским краем и начала снимать тонкие пласты почвы. Я сбрасывала землю на сито сантиметр за сантиметром, смотрела то на яму, то на насыпь. Через тридцать минут я нашла то, что искала. Последние несколько пластов были черными в отличие от красно-коричневой земли в сите.