Смерть демона

Стаут Рекс

– Подпиши оригинал.

Я так и сделал и передал ему оба экземпляра. Он прочитал текст, поставил свою подпись и, вернув мне, сказал Кремеру:

– Я не тяну время. Если то, что вы сказали, правда, ваше желание получить информацию обоснованно. Если нет, то вы заставляете разгласить сведения конфиденциального характера, доверенные мне клиентом, и потому мне нужна стенограмма.

– Значит, миссис Хейзен – ваш клиент?

– Сейчас да. Она не являлась им, когда пришла вчера утром, но затем при посредничестве мистера Паркера наняла меня. У меня запись вашего заявления.

Но мне нужны и другие факты, чтобы я мог удостовериться, что они не выставляют в ином свете все вами сказанное. Думаю, это разумная предосторожность. В котором часу мистер Хейзен взял из гаража машину в понедельник?

– В начале двенадцатого.

– После того как его гости разошлись?

– Да, они ушли без четверти одиннадцать.

– В гараже с ним кто-то еще был?

– Нет.

– После того как гости покинули дом, видели ли его в чьем-либо обществе, в машине или вне ее?

– Нет.

– Действительно ли его застрелили там, где был найден труп?

– Нет, его застрелили в машине.

– Есть ли у вас дополнительные факты, указывающие на виновность миссис Хейзен? Не гипотезы, а факты! Например, видели ли ее около машины или в машине – за рулем или на стоянке на Двадцать первой улице ночью. Или, если верить вашей теории, когда она пыталась подложить в нее револьвер?

– Нет, других фактов нет. Я надеялся получить их у вас.

– Получите. Узнав, что миссис Хейзен посетила меня, вы, естественно, сосредоточили ваше внимание на ней, но, наверное, и остальных не забыли. Вы установили передвижение гостей после того, как они покинули дом Хейзена?

– Да.

– Можно кого-то из них категорически сбросить со счета?

– Категорически – нет.

Вульф прикрыл глаза, но тут же снова их открыл.

– Понятно. – Он сделал вдох. – Мне все это не нравится. И вы отнюдь не загнали меня в угол, как бы вам ни казалось. Я бы ничего не сказал вам и не испугался бы последствий, но существуют факты, которые я могу узнать лишь через вас. Я хочу понять, откуда у вас револьвер, который миссис Хейзен вчера оставила у меня. Если согласитесь…

– Она оставила у вас револьвер?

– Да. Я расскажу вам о нем и даже отдам, если вы посвятите меня в его историю, причем как можно скорей. Обещайте.

– Ничего не могу вам обещать. Миссис Хейзен обвиняется в убийстве. Если она оставила у вас револьвер, он считается вещественным доказательством в нашем расследовании.

Вульф покачал головой:

– Это вещественное доказательство в моем расследовании. У вас есть револьвер, из которого стрелял убийца. Почему бы вам не рассказать о нем?

Кремер помолчал и спросил:

– Вы расскажете мне, что она вам объяснила по этому поводу?

– Да.

– Давайте.

– Значит, вы мне дали слово?

– Да.

– Достань револьвер. Арчи.

Я подошел к сейфу и, присев на корточки, стал поворачивать рукоятку. Когда я в кабинете, то оставляю его открытым, но из-за шкатулки нельзя было рисковать. Я набрал комбинацию цифр, открыл сейф, вынул револьвер и снова запер его. Затем спросил:

– Кстати, вы так и не ответили на мой вопрос. Какой

марки ваш револьвер? Из которого убили Хейзена.

– «Дрексель», калибра 0.32.

– Этот тоже. – Я передал ему оружие. – Правда, «дрекселей» такого калибра миллионы.

Инспектор оглядел его и даже обнюхал. Я уже говорил, что это делается автоматически. Затем он открыл барабан.

– Из него вчера стрелял мистер Гудвин, – пояснил Вульф, – чтобы получить представление о пуле. Ее мы вам отдали.

Кремер кивнул:

– Понятно. Есть ли на белом свете такое, на что вы не способны! Может… А, ладно… Я вас слушаю.

Вульф продолжил рассказ. Это не доставляло удовольствия ни ему, ни мне. Но нам нужно было узнать о револьвере, а без помощи Кремера на это ушло бы много, слишком много времени.

Вульф опускал детали, но суть передал точно, упомянув все, что было до выпуска последних известий и после. Он не коснулся моей теории, почему она не могла убить мужа, но я не был на него в претензии. Это могло сбить Кремера с толку, чего нам вовсе не хотелось. Однако инспектор выглядел слегка растерянным: к концу рассказа Вульфа Кремер нахмурился, покусывая губу, в глазах появился огонек недоверия. Когда Вульф замолчал, Кремер некоторое время сидел, уставясь на него, а потом спросил:

– Что вы утаили в этой истории?

– Ничего существенного. Вы просили самую суть, вы ее услышали. Сколько времени понадобится, чтобы разобраться с револьвером?

– Я вас не понимаю. Она приходит к вам, рассказывает какую-то нелепицу, потом по радио сообщают о том, что найден труп ее мужа, а вы, узнав, что мы ее задержали, соглашаетесь на нее работать. Не понимаю. За вами такого никогда не водилось. Вы не обслуживали убийц. То ли вам просто так повезло, то ли еще почему-то, но факт остается фактом. Почему вы приняли ее предложение?

Вульф слегка скривил губы:

– Я спросил, что думает мистер Гудвин. Он сказал, что она невиновна. Его интуиция безукоризненна, когда речь идет о женщинах моложе тридцати. Сколько же времени понадобится, чтобы разобраться с револьвером?

– Не знаю. – Кремер встал. – Может, час, может, неделя. Гудвина я беру с собой. В окружной прокуратуре составят протокол. Полный отчет о разговоре с миссис Хейзен. А к двум часам я подошлю сюда человека, и он запишет ваши показания. Если я повезу вас с собой, вы только…

– Я ничего не подпишу. Я не обязан это делать. Если вы отправите ко мне человека, я не впущу его.

Круглое красное лицо Кремера еще больше покраснело. Но этим все и закончилось. Его остановили воспоминания о том, что происходило, когда он трижды привозил Вульфа в полицию. Инспектор запихнул револьвер в карман и сказал мне:

– Пошли, Гудвин. Ничего, разберемся.

Когда я встал, зазвонил телефон. Я снял трубку. Натаниэль Паркер. Голос расстроенный.

– Арчи? Нат Паркер. Миссис Хейзен задержана и обвиняется в убийстве. Значит, об освобождении под залог речи быть не может. Прежде чем увидеться с ней, я хочу поговорить с Вульфом. Мне надо знать, что она сказала ему вчера. Буду через двадцать минут.