Смерч

Головачев Василий Васильевич

Меринов присел на корточки: ноги дрожали, во рту пересохло, сердце колотилось о рёбра, голова гудела. Всё же Хранитель был мощным противником и вполне мог выиграть бой, призвав на помощь коллег. Но не сделал этого.

– Добить? – деловито предложила девушка, держа под прицелом голову старика.

– Не спеши, – буркнул Марат Феликсович, поднимаясь, подошёл к поверженному Хранителю. – Нужно его допросить.

– Он в отключке.

Меринов направил на лежащего ствол «глушака», нажал на курок.

Ничего с виду не произошло, не сверкнуло

пламя, не раздался ни один звук, лишь Инне показалось, что её обдала волна морозного воздуха.

– Вставай! – гулко проговорил Меринов. – Отвечай на вопросы!

Хранитель пошевелился, сел. Глаза его были открыты, но пусты.

– Где Интегратрон? Я знаю, что он хранится именно в твоём МИРе.

– Он… здесь… – глухо, без интонаций, ответил Никандр.

– Где?

– Саркофаг…

– Саркофаг выполняет функции Интегратрона?!

– В определённый момент времени…

– Что это значит?

Хранитель пошевелил губами, но молчал.

– Отвечай! В каком таком определённом моменте?!

– Каждая Великая Вещь хранится в своём моменте времени. Интегратрон спрятан в тысяча девятьсот сорок первом году, двадцать второго июня, четыре часа утра, двадцать две секунды… ровно на двадцать две секунды…

– Чёрт! – Марат Феликсович посмотрел на спутницу. – Как это понимать? – Перевёл взгляд на Хранителя. – Ты хочешь сказать, что Интегратрон доступен лишь в этот момент времени в прошлом? Именно двадцать второго июня, в четыре часа утра?

– Так хранятся все Вещи…

– Бред! Как же вы контролируете, там они или нет? У вас есть машина времени?

– Тхабс…

– Что?!

– Тхабс… может… переходить… в интервал… разрешённой… хроноинверсии… – Глаза Хранителя остекленели, речь стала невнятной. Он вздрогнул, проговорил непонятную фразу и упал лицом вниз.

– П…ц! – прокомментировала Инна, опуская пистолет.

Меринов нервно потёр ладонь о ладонь, стряхнул на пол струйки тающих багрово-фиолетовых искр.

– Никогда бы не подумал…

– Что?

– Что Великие Вещи хранятся в определённых моментах времени. А я обыскался их в МИРах! Какая великолепная идея! Теперь надо лишь выяснить, как до них добраться. Старик проговорился – через тхабс… Неужели я чего-то не знаю? Или и в самом деле тхабс может работать в режимах временной инверсии? Попробовать, что ли?

– А с ним что делать?

Марат Феликсович очнулся.

– Добей его, он нам уже не нужен. И возвращаемся. Экспериментировать с тхабсом лучше в знакомой обстановке, здесь чужая территория, ещё Хранители слетятся.

В зале раздались два выстрела.

Глава 12

ДЗИ-НО-РИН

Первый же эксперимент с тхабсом едва не закончился для Артура трагически.

Тарас не предупредил его о возможных последствиях выхода в мирах с другими физическими условиями и законами, а «просить» тхабс о защите Артур еще не умел. Вышел же он в «ближайшем» от земного «лепестке розы реальностей», то есть на Луне.

Если бы не его

реакция, хватило бы и трех-четырех секунд, чтобы остаться на Луне навсегда – в виде ледяной статуи. Но, получив самый настоящий «нокдаун холода» – температура «атмосферы» на поверхности Луны, в тени, при отсутствии солнечных лучей, достигает минус двухсот сорока трёх градусов по Цельсию, – Артур охнул и тут же инстинктивно «выдернул» себя из «реальности номер 2» обратно на Землю.

Несколько минут он приходил в себя, оттирал озябшие нос и уши, вспоминал лунный пейзаж. Луну он знал плохо, поэтому уточнить, в каком именно районе его «высадил» тхабс, не представлялось возможным. Перед глазами стояла стена кратера и угольно-чёрное небо над ней, усыпанное немигающими колючими звёздами.

– Будь осторожен, – вспомнился совет Тараса. – Вход в безвыходное положение, как правило, бесплатный, а за выход надо платить.

– В какой валюте? – озадачился Артур.

– Иногда валютой является жизнь, – был ответ.

Мог бы и предупредить, подумал Суворов недовольно, что на Луне нет воздуха.

Сам думай, прежде чем куда-то прыгать, назидательно проговорил внутренний собеседник. Тебе дали классную возможность бесплатных путешествий по миру, пользуйся, но думай о последствиях.

Умный больно, ответил себе Артур со вздохом. Сам знаю, что рисковать надо расчётливо. С другой стороны, кто не рискует, тот не пьет шампанского.

Это ты скажи тем, кто после риска уже ничего не пьёт.

Ладно, зануда, я буду предельно осторожен.

Артур напился горячего чая, сел в кресло перед телевизором, не спеша его включать, принялся анализировать полученную от Тараса информацию.

В «замке» Ликозидов они находились недолго.

Артур испытал удивительные ощущения, лёжа в углублении саркофага, включённого спутником, но потом так и не смог их внятно описать.

Он куда-то падал, пробивал телом какие-то стены, горел и замерзал. Потом в него кто-то лез со скрипом, вынимал из черепа мозг, разбирал на части, собирал снова. В голове после этого обнаружились «лишние детали», вспыхивали и гасли галактики странных видений, превращаясь в пульсирующие горячей кровью узлы и дыры, которые впоследствии куда-то исчезли. Однако одна такая «дыра» осталась – нечто вроде опухоли, отзывающейся на мысли хозяина вспышками «тонкого инфракрасного» света. Возможно, это обнаруживала себя нейронная структура мозга, запрятанная в гипофизе, которая отвечала за «включение» тхабса.

– Я спешу по делам, – сказал Артуру его новый учитель, – поэтому будешь экспериментировать с собой самостоятельно. Но будь осторожен. Эта штука опасна. Хочешь, испробуем её сейчас? Ты перенесёшь нас обоих из этого зала прямо к себе домой, а я подстрахую.

– Нет! – испугался Артур. – Не сейчас! Я… не смогу… потом как-нибудь… лучше вы…

Тарас возражать не стал, и они действительно перенеслись в квартиру Суворова, оставив в глубинах земли модуль иной реальности, построенный разумными тарантулами.