Смерч войны

Робертс Эндрю

15 сентября британский премьер-министр Невилл Чемберлен прилетел в альпийскую резиденцию Гитлера в Берхтесгадене для переговоров о разрешении кризиса. Вернувшись в Лондон, он написал сестре Иде: «Коротко говоря, у меня появилась определенная уверенность, а это и было моей целью, что, несмотря на жесткость и жестокость, которую, как мне показалось, я увидел в его лице, на этого человека можно полагаться, когда он дает слово» [13] . После второй встречи с Гитлером через неделю, в Бад-Годесберге, Чемберлен пришел к заключению, что Британия и Франция могут согласиться с требованиями Гитлера ради того, чтобы избежать войны, к которой западные державы все еще (постыдно) не готовы. Вернувшись из Годесберга, Чемберлен сообщил кабинету, что Гитлер «неспособен преднамеренно обманывать человека, к которому относится с уважением и с которым вел переговоры» [14] .

13

ed. Self, Neville Chamberlain Diary Letters, p. 348.

14

Cowling, The Impact of Hitler, p. 197.

Лишь

на третьей встрече, в Мюнхене, в конце сентября, немцы, итальянцы, британцы и французы достигли соглашения относительно географической степени и времени поглощения Судетской области германским рейхом. Представляя 3 октября Мюнхенское соглашение в палате общин, Чемберлен сказал: «Я с надеждой верю в то, что в условиях новой системы гарантий Чехословакия будет чувствовать себя в большей безопасности, чем когда-либо прежде» [15] . Несмотря на вопиющую наивность этого утверждения, нам остается лишь надеяться на то, что Чемберлен по крайней мере говорил искренне.

15

Hansard, vol. 339.

Во время Мюнхена британское правительство получало сигналы от немецких генералов, настроенных против нацизма, о готовности сбросить Гитлера, если западные державы отвергнут его притязания на Судеты. На эти обещания вряд ли тогда можно было полагаться и не только из-за того, что они исходили не от представителей офицерского корпуса вермахта в целом. Можно привести множество причин, почему немецкие генералы не прогнали Гитлера даже тогда, когда война была уже почти проиграна. Они не доверяли друг другу и, кроме того, были оторваны от общества. Они дали присягу на верность фюреру, придерживались консервативных взглядов, что не импонировало немецкой молодежи, и к тому же не могли исполнение долга перед Германией поставить выше личных интересов и амбиций [16] . Одним словом, они оказались слишком ненадежны, чтобы на них мог опереться Чемберлен (а впоследствии и Черчилль).

16

Liddell Hart, Other Side, pp. 11 — 12.

Через месяц после Мюнхена, 2 ноября 1938 года, Гитлер и Муссолини поддержали аннексию Южной Словакии Венгрией, которая произошла внезапно и без консультаций с Британией и Францией. В палате общин Чемберлен заявил лишь только: «Мы не давали гарантий неизменности границ. Мы выступали против неспровоцированной агрессии, а это совсем другое дело». Через неделю нацисты устроили шестидневный злонамеренный погром против немецких евреев, вошедший в историю под названием «Хрустальная ночь», и открыли всему миру истинное лицо гитлеровского режима.

15 марта 1939 года немецкие войска оккупировали Богемию и Моравию, впервые поработив негерманские народы. Гитлер победоносно проехал по мрачным улицам Праги, а затем денонсировал пакт о ненападении, подписанный с Польшей пять лет назад. У Чемберлена и его министерства уже не нашлось ни разъяснений, ни аргументов в оправдание британской внешней политики.

1 апреля Британия и Франция дали Польше гарантии в том, что в случае нападения они вступят в войну с Германией. Спустя две недели аналогичные гарантии были даны Румынии и Греции. Они предназначались для того, чтобы предостеречь Гитлера от дальнейших авантюр. 27 апреля Британия призвала на военную службу мужчин в возрасте двадцати — двадцати одного года, и в тот же день Германия денонсировала морское соглашение с Англией от 1935 года, ограничивавшее размеры флотов двух стран. В мае Муссолини и Гитлер подписали десятилетний договор об альянсе, известный как «стальной пакт».

Даже в августе 1939 года сэр Томас Инскип, министр по координации обороны, заверял британцев: «Война не только не неизбежна, она невозможна». Явно он даже не предполагал, что Гитлер готовится совершить самый головокружительный военно-политический кульбит в своей жизни. Генералы настаивали на том, что Польшу нельзя трогать без договоренностей с Россией о нейтралитете, и фюрер совершил крайне неожиданный и удививший многих политический маневр221. Вопреки всему, что диктатор говорил о своей ненависти к большевизму, он отправил в Москву нового министра иностранных дел Иоахима Риббентропа для переговоров с Вячеславом Молотовым, министром иностранных дел Сталина. Для Сталина было исключительно важно столкнуть Гитлера с Западом, а сам Гитлер в равной мере стремился избежать войны на два фронта, как это случилось во время Первой мировой войны. Коммунистическая и фашистская идеологии на какое-то время помирились, и утром 23

августа [17] 939 года между нацистами и советами был подписан всеобъемлющий пакт о ненападении. «All the isms have become wasms», — съехидничал один британский чиновник [18] .

17

Liddell Hart, Other Side, p. 14.

18

«Все "измы" стали "уозмами"». Каламбур с использованием глагола be (быть) в настоящем и прошедшем времени.

Подписав пакт Молотова — Риббентропа, Гитлер не стал медлить. Через неделю, вечером в четверг, 31 августа 1939 года, гестапо вывезло на радиотрансляционную станцию у приграничного города Глейвиц (Гливице) неизвестного заключенного из немецкого концлагеря. Его одели в польскую армейскую форму и застрелили. Нацистская пропаганда немедленно сочинила историю о нападении поляков на Германию, что позволило Гитлеру вторгнуться в Польшу в «целях самозащиты» и без объявления войны. Операция под кодовым названием «Гиммлер» открыла счет погибшим во Второй мировой войне. Несчастный узник концлагеря стал первой жертвой среди пятидесяти миллионов людей, которым предстояло лишиться жизни в последующие шесть лет.

Карманный линкор «Дойчланд», спущенный на воду в 1931 году, в 1940-м был переименован в «Лютцов»: Гитлер опасался, что потопление корабля с названием государства деморализует армию и население (по этой же причине он запрещал называть корабли «Адольф Гитлер», игнорируя предложения подобострастных адмиралов). «Лютцов» участвовал в боях у Норвегии в 1940 году, воевал с конвоями союзников в 1942-м. Он был серьезно поврежден во время воздушных налетов, и в конце концов его затопили в 1945 году вместе с национал-социализмом. Закончилась бы Вторая мировая война иначе, если бы Гитлер выполнил условия пакта, заключенного с Бломбергом на борту броненосца в апреле 1934 года и предоставлявшего профессиональным стратегам рейхсвера определять время, цель и ход предстоящей войны, а фюреру отводившего роль морального лидера? Помог бы пакт, подписанный на борту «Дойчланда», выжить германскому гимну «Deutsehland, Deutschland über alles» [19] ? На эти и другие вопросы мы и попытались найти ответы в настоящей книге.

19

«Германия, Германия превыше всего…»

Часть I

НАПАДЕНИЕ

Известно, что, когда один из поклонников выразил восхищение военным искусством великого Мольтке и сравнил его с такими полководцами, как Наполеон, Фридрих Великий и Тюренн, фельдмаршал не согласился и сказал: «Нет, ибо я никогда не отступал».

Фридрих фон Меллентин. Танковые сражения

Глава 1 ЧЕТЫРЕ ВТОРЖЕНИЯ

сентябрь 1939 — апрель 1940

Если мы проиграем эту войну, пусть Бог проявит к нам милосердие.

Герман Геринг — переводчику Гитлера Паулю Шмидту в сентябре 1939 года [20]

20

Manvell and Fraenkel, Goring, p. 228.

1

Обострение международной ситуации и многомесячное бряцание оружием не могли не настораживать Польшу, но Гитлер рассчитывал на то, что новая тактика блицкрига (молниеносной войны) будет для поляков полной неожиданностью. Вермахт уже отработал тесное взаимодействие между быстро идущими танковыми колоннами, мотопехотой, моторизованной артиллерией, бомбардировщиками и истребителями люфтваффе. Фюрер невзлюбил статичные, изнуряющие боевые действия со времен службы в 16-м Баварском пехотном полку в 1914—1918 годах. Он тогда был Meldeganger (батальонным посыльным), и ему приходилось выжидать разрыва между артиллерийскими залпами и, пригнувшись или ползком, короткими перебежками между окопами и воронками, разносить депеши и приказы. Он проявил смелость и добросовестность, скорее всего сам лично никого не убил, отказывался от повышения в чине, если это было связано с переводом в другую часть. Как говорил полковой адъютант Фриц Видеман, «для ефрейтора Гитлера полк был родным домом» [21] . Его даже наградили двумя Железными крестами — 2-го и 1-го класса.

21

Jablonsky, Churchill and Hitler, p. 131.