Смена
Шрифт:
– Как скажешь, Остин. – Дёрнула плечом Джед, удобней устраиваясь у него на груди. – Как скажешь.
Ричард Стонг утрясал последние вопросы с мисс Стенридж, когда зашла она. И не просто зашла, а вплыла величественной, уверенной походкой. Дизайнерское платье, белокурые волосы, безупречная фигура жены Джозефа Константа, самого влиятельного человека в городе.
– Ребекка. – Мужчина бросил все дела и поднялся ей на встречу. – Какая честь.
– Здравствуй, Ричард. Где мой сын?
– Остин с четверть часа уехал
– С которой? – Не сказать, что Ребекка хорошо ориентировалась в личной жизни своего сына, но не сомневалась, что она бурная.
– Латиночка, 170, короткая юбка… Кажется, его композитор.
– А, Джед. Спасибо, Ричард. – Улыбнулась Ребекка, и от этой улыбки мужчину мало не зашатало. Всерьёз претендовать на благосклонность жены Констана он бы не решился никогда, но нравилась она ему очень сильно. – Джозеф очень занят на этой неделе, просил передать тебе документы. Не знаю что там, но что-то важное точно.
– Ты приехала их завести? – Удивился Ричард. Для этих целей Констан послал бы курьера.
– По дороге. – Отмахнулась женщина. – Едем с дочерью в спа. Так когда, говоришь, уехал Остин?
– С четверть часа.
– Отлично. Пока, Ричард. – И растворилась так же величественно и бесшумно, как и появилась.
– Мать Остина Муна? – Босс как-то забыл про Калисту, а она ничего не пропустила. – Да вы шутите. Мне определённо нужен телефон её хирурга.
– Идите работать, мисс Стенридж.
Калиста в сторону уходившего шефа даже головы не повернула. Слишком занята, размышляя о том, где раньше могла видеть эту женщину. Словно очень давно, но точно видела. И обстоятельства этой встречи были далеко не радостные. И далеко не факт, что стоит их вспоминать.
Новый Орлеан
Кристина не чувствовала себя хорошо. То есть совершенно не хорошо. Ей снились сны. Яркие, живые, настоящие, пугающие до дрожи. Она резко просыпалась, и ничего не могла сообразить. И просыпалась она не в своей постели. На кухне, в родительской спальне, а этой ночью и вовсе на пороге дома Майколсонов. И не успела толком опомниться, как её втащили внутрь. Это был Томми, и вид у него был ошарашенный.
– Ты что тут делаешь? Я утром бы сам пришёл. – Кристи только сейчас обратила внимание, что полностью одета, и даже в обуви. Как и когда она это сделала, вспомнить не могла.
– Я спала. – Дёрнула плечом девушка, и, освободившись из его рук, сама поднялась в его комнату. Всё-таки ей здесь нравилось. Много книг, жужжание компьютера, цветы на окнах, и сама комната в сдержанных, тёплых тонах. Томми так мало походил на парней его возраста. Милый, добрый, изящный и хрупкий, как фарфор. Рядом с ним Кристи, не смотря на все свои посещения котильона, чувствовала себя неуклюжей. И с каждым днём становилась всё больше и ещё неповоротливей. Ей так только казалось, но ощущения были крайне неприятные.
Томми же видел, что на его кровати посреди ночи сидит девушка, которая ему была далеко не безразлична. Хотя он ещё не до конца осознавал,
– Какие? – Парень сел рядом, и она положила голову на его плечо.
– Чудовища. Я таких даже на картинках не видела, а уж книг перечитала немало. И лес… знаешь, такой серый, и ветер там сильный. Там цветов нет, и тихо, как на кладбище. Даже ветер дует молча…И в этом лесу кто-то есть. Их много и они ждут… как будто с надеждой. Это так… жутко. Знаешь, я ведь не помнила, пока не начала тебе рассказывать. Что происходит, Томми?
– Я не знаю, но то, что тебе снится, похоже на «ту сторону», как дядя Кол рассказывал.
– «Та сторона»? Куда попадают все сверхъестественные существа после смерти? Моя семья называет это место Чистилищем. Скверное место, как я слышала. Но почему оно мне снится?
– Не знаю, это ведь твоя мать Верховная ведьма, спроси у неё.
– От тебя никакого толку. – Фыркнула девушка, заваливаясь на кровать и экспроприируя одеяло. – Спокойной ночи.
– А мне где спать прикажешь? На полу?
– Я худая и подвинусь. Поместимся как-нибудь. Ну что ты так смотришь? Ладно, держи одеяло. Но только краешек.
Орландо
Старшим был Эл, но Ник всегда острее реагировал на любые изменения. Так что проснулись братья резко и одновременно. Они никогда не спали в разных комнатах, даже в колледже. И вот они оба, плечом к плечу, стоят у окна, и смотрят в ночь.
– Ты видел? Мир, в который мы уйдём.
– Мрачноватое место. Долго спало. Почему проснулось?
– Мечется, как зверь раненный. Ищет что-то. Или кого-то.
– Нам надо уехать отсюда. Этому городу не нужна наша помощь, но этой планете нужен лес.
– И куда поедем? Нью-Йорк?
– Для начала. Возьмём девочек, и сделаем то, для чего родились.
– Озеленение? Чтобы на той стороне не было стыдно?
– Мы первенцы дриады, сумевшей прижиться среди людей. Это наш долг.
– Поговорим с родителями. Отец будет не слишком рад.
– Мама расстроится. Но в итоге поймут.
– Точно. А сон странный.
– Ещё какой. Но не пугает.
– Не прямо сейчас. Пошли досыпать.
– Да, пошли.
Лондон
Маргарет стояла и смотрела в окно. Сон который её разбудил, был такой странный. Мрачное место, словно застывшее в ожидании чего-то. Это несло перемены, и никто не знал, какими они будут. Но не прямо сейчас. И это было всё равно страшно. Девушка слушала звуки ночи, но они не приносили покоя, как это было обычно. Звёзды звучат по-разному для каждой ведьмы. И сейчас они пели о том, что всё будет хорошо. И всё будет зависеть от неё и тех решений, что она примет. Это касалось и Артура. А значит, стоит подумать над тем, как забрать графа у его сексуальной подружки. А думать об этом лучше утром, на свежую голову. И, значит, ложится спать прямо сейчас.