Служу Советскому Союзу 2
Шрифт:
Она пошла к двери, но на несколько секунд замешкалась возле неё, как будто ждала, что я её окликну. Я же сел и обхватил голову руками, изображая отчаяние. Даже чуточку подвыл, чтобы она прочувствовала глубину моего горя. Марта вышла.
Ключ в замке снова повернулся и всё стихло. Ко мне подобрался Геннадий, тронул за плечо:
— Борь, это что сейчас было? Что случилось с той дамочкой? О чем вы разговаривали?
— Это шанс на наше спасение, Геннадий, — проговорил я. — Если не получится, то хотя бы стоило попытаться.
—
— Охрану не могу, — признался я. — Они на меня не смотрят и вообще стараются не встречаться глазами. Ещё и на разговоры не ведутся. Даже если попытаюсь, то... В общем, лучше не пытаться, чтобы не сделать хуже.
— А меня так можешь?
— А тебя зачем? — непонимающе уставился я на него.
— Да чтобы не страшно было. Чтобы эти сволочи не услышали моих криков. Чтобы видели, как помирает настоящий коммунист! — Геннадий схватил меня за руку.
У меня в голове промелькнула интересная мысль.
— Знаешь, можно попытаться, — кивнул я в ответ. — Мы оба примем смерть достойно. Эта нацистская сволочь увидит, как умирают настоящие воины.
Глава 41
Через день под вечер на лесопилке началась движуха. Стоило только весенним сумеркам упасть на землю, как ворота пришли в движение. Они запускали каких-то людей, шедших в основном под капюшонами в длинных плащах. Лиц под капюшонами не видно, и эти люди шли за провожатыми в направлении главного здания.
— Похоже, что сегодня и начнется, — проговорил Дорин, когда я в очередной раз подозвал его к окну и показал на четверку людей.
Эта четверка была особенна тем, что среди них везли по растаявшей земле человека в инвалидной коляске. Почему-то при приближении этой группы даже собаки лаять перестали. Хотя, до этого честно отрабатывали свой хлеб и обгавкивали каждую приходящую группу. А вот поди же ты — как будто пасти позакрывали и перевязали тряпочками.
— Да уж, скорее всего ночью будет весело, — хмыкнул я в ответ.
Сказал вроде весело, а вот в груди заныл червячок страха: «Что же будет? Это конец? Может, получится выбраться?»
Это только в фильмах бывают люди без страха и упрека. На самом же деле страх есть у всех. Без этого чувства человечество просто не выжило бы. Если бы люди не боялись диких животных, то не прятались бы в пещерах, а смело шли на клыки и когти. Не скрывались бы в окопах от танков и шальных пуль, а бежали бы наматываться на гусеницы и подставлять грудь под злые кусочки свинца.
Да, это чувство можно заглушить, но избавиться от него невозможно…
И если его недостаточно заглушить, то страх завладеет телом, скует члены и превратит человека в подобие лисицы, выскочившей ночью на оживленную автостраду. И человек будет смотреть, как приближается неотвратимая
Я подобием лисицы быть не хотел, да и уже приучил себя за годы службы, что смерть всегда ходит рядом — даже забирала разок с собой. Так что умирать мне уже не страшно. В отличие от Дорина. Но, с ним я поработал и даже кое-что внушил нужное. Чтобы замотивировать его на действия и не дать превратиться в испуганное животное…
Понятное дело, что ужинать мы сегодня не стали. Неизвестно, что туда могли подмешать, чтобы сделать заключенных подобием овец, ведомых на заклание. Нам были нужны ясные головы.
Люди всё прибывали и прибывали. Они молчаливыми тенями скользили по слабоосвещенной территории, следуя за неразговорчивыми провожатыми.
— Как будто армию собирают, — пробурчал Дорин, когда появилась новая партия. — Сколько же их там?
— Да хрен знает, уже около сотни, — проговорил я. — Туда бы бомбу запустить — вот это было бы дело.
— И ведь ходят по земле — не боятся…
— Боятся, Геннадий, очень боятся. Потому и цепляются друг за друга — вроде как вместе не так страшно. А на деле боятся встретить смерть… Знаешь, я не раз замечал что те, кто посылают других на казнь, сами срутся при виде безносой, когда она приходит за ними. Ведь то, что случается с другими, кажется не таким страшным. Всю глубину кошмара понимаешь только тогда, когда он случается с тобой самим.
— Да уж, — только и хмыкнул Дорин. — Умирать никому не хочется… Только как та халупа их всех вмещает? Или они там друг у друга на башках сидят?
— Похоже, что успели подготовиться. Явно не за неделю планировали всё это. Видишь, даже машины не загоняют на территорию, чтобы особенно не отсвечивать. Все пешком идут и молча. Вот честно не удивлюсь, если такие собрания у них не в первый раз.
Наше обсуждение прервал скрежет ключа в замке. В комнату вошли трое крепких мужчин с автоматами. С ними был Лотар де Мезьер. Он направил пистолет на меня:
— Давайте на выход. И без шуток. Стреляем без предупреждения.
— Спасибо, что предупредил, — буркнул я в ответ и обратился к Дорину на русском: — Приглашают посетить их светский раут.
— Пошли их на … — сказал Дорин в ответ. — Скажи, что графья сегодня не в настроении.
Я улыбнулся. Если он шутит при мысли о близкой смерти, то моя работа не пропала даром.
Нас вывели из камеры, в которой пробыли почти целую неделю. Я сосредоточился на своих ощущениях. При прохождении по свежему воздуху старался незаметно размяться, разогреть кровь.
Завели нас в отдельное помещение, стоящее левее основного здания. Само помещение было пустым, если не считать сложенного у правой стены бруса. В конце помещения находилась дверь. За ней была ещё одна комната, в полу которой зияла большая круглая дыра. Из дыры наружу высовывались два лестничных рога.