Служители темных сил

Брукс Терри

Охотники и звероловы, поднимающиеся в горы, время от времени останавливаются поговорить, но по большей части ограничиваются тем, что машут ему рукой, проходя мимо. Все, кто живет высоко в горах, знают друг друга, поскольку их немного. Они поддерживают ни к чему не обязывающие отношения и даже ненавязчиво заботятся о соседях, главным образом тогда, когда считают это крайне необходимым и когда это не доставляет им серьезных неудобств. Никто не ожидает большего. Самодостаточность и самостоятельность — кодекс их жизни, который принимают и соблюдают все.

Это хорошая жизнь.

Время

от времени он ходит в Гленск-Вуд или Коллинг-Уэллс за товарами и продуктами — за тем, что его семья не может сделать или вырастить сама. Визит в одну из деревень совершается примерно раз в месяц в хорошую погоду, но бывает, что и в плохую. Такие походы стали его обязанностью, чему способствовало то, что он умеет торговаться и проявляет разумную осторожность в сделках. Когда его посылают приобрести что-либо, он обычно покупает хороший товар по приемлемой цене. Из-за того что уклад деревенской жизни и большое скопление людей раздражают его меньше, чем родителей, подобные вылазки не вызывают у него протеста. Он обнаруживает, что, хотя ему нравится уединенная жизнь, он испытывает симпатию к другим людям. Он знакомится с некоторыми из тех, кто живет в долине, и кое-кто из них даже становятся его друзьями.

Одна из них — девушка.

Он встречает ее случайно, за несколько дней до своего четырнадцатилетия, возвращаясь домой из Гленск-Вуда. Она спускается по той же самой тропинке, по которой поднимается он, и, когда он видит ее, у него замирает сердце. Он даже пугается, что оно больше никогда не застучит вновь. Она высокая, стройная и красивая, и он еще не встречал никого, подобного ей. Он машинально замедляет шаг, охваченный чувствами, которых никогда не испытывал, но она, похоже, ничего не замечает. Она приближается к нему, кивает головой в знак приветствия и идет дальше. Она не произносит ни слова и даже не оглядывается.

Он видит это, потому что смотрит ей вслед.

Проходит несколько недель, прежде чем он снова оказывается в Гленск-Вуде, и то только потому, что ему удается скрыть действительную причину своего визита туда. Он не знает, как зовут девушку. Он не знает, где она живет. Но он уверен, как это случается с молодыми людьми, что найдет ее. Он пускается в путь, сгорая от нетерпения. Он быстро добирается до Гленск-Вуда и проводит несколько часов, наобум разыскивая ее, полагая, что непременно наткнется на нее. Но его поиски оказываются тщетными, он начинает расспрашивать о ней, намекая на некую сделку, которую намерен совершить. Однако его вновь ждет неудача. День близится к концу, и он вынужден вернуться домой, зная о ней не больше, чем в тот день, когда встретил ее.

Для него не имеет значения, сколько на это уйдет времени или каких усилий это от него потребует, — он все равно найдет ее.

Проходит целый месяц, прежде чем он делает новую попытку. К тому моменту он уже начинает думать, что лукавит с собой относительно того, что возможно, а что — нет. Девушка наверняка приезжала к кому-нибудь в гости. Быть может, она встретилась ему, направляясь куда-то по своим делам. Она может никогда не вернуться. Он начинает сомневаться в правильности своего поведения. Оценивая свои поступки с точки зрения здравого смысла, он понимает, что ведет себя глупо, но почему-то никак не может успокоиться. Он еще никогда и ни к кому не испытывал подобных чувств. У него очень мало знакомых девушек-сверстниц, и ни одна из них не произвела

на него такого впечатления. Но почему с этой девушкой у него все по-другому? Ему не нравится, что она не идет у него из головы, хотя, откровенно говоря, он понимает, что ему вряд ли стоит на что-то рассчитывать.

Но он все равно идет и ищет — и на этот раз находит ее.

И вновь все происходит случайно. Он приходит в Гленск-Вуд вскоре после рассвета, выйдя из дома еще затемно, чтобы сполна воспользоваться светлым временем дня. Он как раз проходит мимо домов на северной окраине, еще даже не начав искать ее, просто направляясь к центру деревни, и внезапно видит ее. Она работает в саду — делает грядку на вскопанной земле, а потом бросает в нее какие-то семена. Он останавливается в начале каменной дорожки, ведущей к двери ее дома, и смотрит на нее, не зная толком, что делать дальше.

Спустя пару секунд, по-прежнему не поднимая головы, она спрашивает:

— Тебе больше нравятся азалии или душистый горошек?

Он колеблется:

— Азалии более зимостойкие, а душистый горошек лучше пахнет.

Он не верит, что сказал это. Он не разбирается в цветах — во всяком случае, не настолько хорошо, чтобы отдавать предпочтение какому-либо виду. Они нравятся ему, но он очень редко высказывает свое мнение о них даже матери, которая обожает цветы.

— У тебя есть сад? — спрашивает она.

— У моей мамы есть.

— У твоей мамы? А где ты живешь?

— К северу отсюда, чуть пониже линии снегов.

— Холодная и неприветливая местность. Что привело тебя в Гленск-Вуд?

Он вновь колеблется.

— Дела.

— Дела, — повторяет она и на этот раз поднимает голову. У нее длинные волосы цвета спелой пшеницы, поразительные зеленые глаза и точеные черты строгого лица. — Неужели я ошибаюсь и ты действительно пришел сюда только по делам?

Он проглатывает свои опасения и храбро улыбается.

— Нет, я надеялся увидеть тебя.

Она тоже улыбается.

— Вот это намного лучше. Со мной можно говорить начистоту. То, что я еще увижу тебя, я поняла по твоим глазам, когда мы встретились на тропинке. Так что тебе незачем притворяться.

Он качает головой, смущенный и растерянный.

— Я не… На самом деле…

Она выпрямляется. Оказывается, она высокого роста, почти такая же высокая, как он.

— Чтобы оказаться здесь в такой час, ты должен был очень рано выйти из дому. Не хочешь ли чего-нибудь съесть? Моих родителей нет дома. Мы могли бы поговорить.

Она смотрит на него, ожидая ответа. Смотрит смело и с вызовом. Он вдруг понимает, что ничего так не желает, как принять ее приглашение, но не уверен, что может позволить себе это.