Служить цели

Синклер Шериз

— Когда я сел на качели и взял тебя за руку, ты нахмурилась. Почему? — он уже знал ответ.

— Ты знаешь почему, Бенджамин. Потому что мои рабы становятся на колени и прикасаются ко мне только с разрешения, — она встретилась своим прямым взглядом с его глазами. Непримиримым.

У него пересохло во рту.

— Да. Я так и подумал, — он провел свободной рукой по волосам, испытывая искушение дернуть за них. Блять.

— Эти протоколы смущают тебя, — она, прищурившись, смотрела на него. — Вначале все было

в порядке, но вместо того, чтобы привыкнуть к ним, у тебя возникли проблемы.

Он кивнул.

— Послушай, Анна.

— Кто? — выражение ее лица вспыхнуло холодом.

Его ошибка. Но, видите ли, это была еще одна проблема. Ее звали Анной.

— Госпожа, я — не раб. И даже не в полной мере сабмиссив. Я полностью поддерживаю эту тему в спальне, но не в остальное время. Мне не нужно, чтобы ты принимала за меня все решения. Я не ребенок.

— Но… — ее голос дрогнул. — Ты говорил, что это то, чего ты хочешь. И потом, позже, когда я спрашивала тебя про дискомфорт, ты сказал, что это просто ПТСР. Ты говорил правду?

Черт.

— Нет.

Она вздрогнула.

— Прости, Анна. Я облажался. Просто выигрывал время. Я думал, мне нужно больше времени. Но понял, что мне не подходит такой образ жизни.

Ее лицо оставалось бесстрастным, но он видел ужас в ее глазах.

— У меня никогда не было раба, который возмущался бы из-за того, что приходится выполнять такие мелочи. Который не хотел бы мне служить.

Господи, он причинил ей боль. Он знал, что все пойдет наперекосяк, и у него был чертов талант к разговорам.

— Я не хочу отказываться от наших отношений, но я не хочу… не могу вести себя так, будто у меня нет мозгов, — его челюсть была напряжена, и слова прозвучали сердито.

Она выглядела так, словно он влепил ей пощечину.

— Я так к тебе и не отношусь, — Анна выдернула ледяную руку из его ладони. Ее лицо ничего не выражало. Она отстранялась от него. Замыкалась в себе.

Отдалялась от него.

И, черт возьми, она не относилась к нему так, будто он был тупицей. Вовсе нет.

— Анна. — Блять. — Госпожа, я не имел в виду…

— Стоп, — она подняла руку, и та дрожала.

Боже. Черт.

— Я… — она медленно глубоко вдохнула. — Хорошо. Я должна осознать, что ты не был честен со мной, — она говорила высоким голосом, но тон был спокойным. Он бы предпочел, чтобы она швыряла в него вещи. — Мне нужно некоторое время, чтобы подумать об этом. Возможно, тебе тоже. Как насчет того, чтобы мы, — она сделала еще один глубокий вдох, — взяли паузу на пару дней и потом поговорили снова. — То, как она попыталась улыбнуться, ранило его глубоко внутри. — Пересмотрели договоренности между нами.

Они застряли в тупиковой ситуации, поэтому взять паузу было умным решением. Почему у него было такое чувство, будто она решила с ним разойтись? Но она использовала фразу «пересмотреть договоренности», а он просто напрямую вывалил это

все на нее. Черт бы его побрал, он не должен был врать ей раньше.

— Отлично, пересмотрим договоренности, — он взял в руку ее маленькую ладошку. Холодные маленькие пальчики. Неподвижные.

Что он натворил?

Бен медленно и глубоко вдохнул.

— Я отправляюсь в Эверглейдс на ближайшие несколько дней, как насчет того, чтобы встретиться в «Царстве Теней»? Я вернусь в субботу, и у нас обоих нет дежурств в клубе в эти выходные. Надеюсь, мы сможем подкрепить сценой то, что решим?

Его надежда почти умерла, пока она, наконец, не кивнула.

— В субботу.

Отлично. Они поговорят. А потом будет сцена и занятие сексом, потому что у них никаких проблем с общением во время секса.

— До встречи.

Пожалуйста, не сдавайся, Анна.

Уходя, он задался вопросом, не уничтожил ли он сейчас то, что искал всю свою жизнь.

Анна слышала, как он сошел с веранды, прошел через дом, и каждый тяжелый шаг ощущался так, словно превращал в пыль частичку ее ноющего сердца. Минуту спустя входная дверь открылась и закрылась.

Даже когда ее захлестнуло отчаянием, она не сдвинулась с места. Если хотя бы шевельнется, она… сломается.

Ее разум зациклило в бесконечном повторе: она видела, как он уходит, снова и снова. Видела его грубое лицо, шрам на подбородке и то, как один волосок на его левой брови все время выбивается, горбинку на его сломанном носе.

Он ушел. И она позволила ему уйти. Ничего… не сделала. Слезы катились у нее по щекам. Она слышала, как стекала каждая слезинка.

Я собираюсь родить от тебя ребенка, Бен.

Я люблю тебя, Бен.

Не оставляй меня. Пожалуйста.

Я изменюсь.

Слова, которые она не сказала, душили ее.

Ему не следовало лгать ей раньше. Но она должна была дать ему возможность высказаться. Должна была раньше раскусить его ложь. У него были свои желания, и она их игнорировала.

Понимая это сейчас, она чувствовала себя жалкой. Никудышная она Госпожа. И бездумная любовница.

Хотя раньше у нее никогда не было настоящего любовника. И она должна признать, что с обучением на ходу дела обстояли плохо.

Темнота сгустилась вокруг дома, заползая на веранду, стирая пляж, залив и линию горизонта.

Ночь вступала в свои права. Анна наблюдала, как на небе появлялись первые звезды. Взошла луна, и ее бледный свет упал на черные волны, раскалываясь на блики, рассеянные по океану.

Он ушел.

Холодными пальцами Анна взяла саксофон и заиграла.

Она играла океану, звездам и луне, которая двигалась по небу и опускалась на запад.

Как долго она уже здесь сидит? Минуту спустя Анна поняла, что мелодия, которую она играет — это песня Уитни Хьюстон «Я буду любить тебя всегда».