Служить цели

Синклер Шериз

— Это не… — он сглотнул. — Моя команда. Меня и моего наводчика присоединили к новой группе. Они контролировали периметр. И… — его голос дрожал, как рубашка, рвущаяся по швам. — Мой наводчик. Маус. Мы вместе работали. В течение многих лет. Он… он погиб.

Слезы жгли ей глаза. Не только из-за смерти хорошего человека, но и потому, что от Бена исходили практически видимые волны боли.

— Мне очень жаль, мне так жаль, — она придвинулась достаточно близко, чтобы прислониться торсом к его плечу, делясь с ним теплом своего тела, а затем провела рукой по

его волосам. Если бы только она могла прогнать его боль.

— Спасибо, — скупо поблагодарил он и передернул плечами, словно отвергая ее прикосновение и сочувствие.

Ее рука замерла, пока она всматривалась в реакцию его тела, его позу, его отрешенный взгляд. Это было что-то большее, чем просто скорбь. Что еще творилось в его голове?

К сожалению, это могло быть что угодно. Он демобилизовался несколько лет назад, но эмоции штука нелогичная. И процесс исцеления происходит в индивидуальном темпе.

Ее эмоции тоже нерациональны. Она планировала избегать его, но теперь… теперь все, чего она хотела, это затащить его внутрь клуба и попытаться помочь так, как иногда может помочь только Домина.

Заставить его выбросить все из головы и погрузить в настоящее.

— Ну, Бенджамин, ты сам напросился на сцену. Я решила подарить ее тебе.

Он покачал головой.

— А, нет. Спасибо, но…

— Я планировала ее весь день, специально принесла игрушки.

Ее ложь заставила его замолчать. Он не хотел никуда сейчас идти — вообще никуда — и все же, из-за своей собственной покорной натуры, он не мог ее разочаровать.

— Позволь мне позвонить Зету, чтобы он сменил тебя на посту, — она достала сотовый из сумочки и отошла за пределы слышимости. Анна обрадовалась, когда внимание Бена привлекли три хихикающие сабы, входящие в клуб.

— Анна, — глубокий голос Зета был нетороплив. — Есть проблемы?

— Вообще-то, да. Ты видел сегодня Бена?

— Нет, я еще не спускался в клуб.

Объясняя Зету, что случилось, она не сводила взгляда с Бена. Когда он заставил себя улыбнуться входящим членам клуба, у нее просто защемило сердце.

— Понимаю, — сказал Зет.

— Позволь я его заберу. Однако имей в виду, если он уйдет в сабспейс слишком глубоко, я заберу его домой, и он не вернется на свой пост.

— Ясно.

— Можешь подкинуть мне какие-то идеи, что это может быть за проблема? — спросила она. — Он сказал мне, что ты наблюдал его как специалист.

— Прости, Анна, но… нет. Все, что он мне говорил, — это конфиденциально.

— Конечно, — она сменила позицию и попыталась атаковать с фланга. — Я знаю, что он ветеран. Возможно, ты мог бы поделиться тем, какие проблемы обычно возникают у солдат?

Она услышала, как он одобрительно усмехнулся.

— Отличный вопрос, госпожа Анна. Как правило, ПТСР есть почти у всех, но его симптомы довольно заметны, если ты проводишь какое-то время с ветераном.

Другими словами, похоже, что этой проблемы у Бена нет.

— Некоторые чувствуют себя виноватыми, оставаясь в живых, когда умирают товарищи по команде. Другие чувствуют стыд

за то, что ушли со службы, будто они предали этим своих друзей. Участники спецопераций тесно дружат друг с другом, плюс у них обострено чувство долга.

Чувство вины. Похоже на то. Очередной кусочек паззла встал на место, и ее беспокойство усилилось.

Бен ушел из Рейнджеров, а потом его товарищи по команде и его лучший друг погибли. А он все еще жив.

Что если бы ее брат Трэвис однажды занял ее место в команде охотников за головами и был бы убит при поимке беглеца? Одна мысль об этом была подобна удару ножом в сердце. Она бы считала, что, если бы была там, где должна была быть, Трэвис бы не погиб, или, по крайней мере, она бы погибла вместе с ним. Она бы чувствовала, что ей не стоит дальше жить.

Да, примерно это должен был чувствовать Бен, и неважно, что это безумие.

Логика не входит в состав уравнения вины.

— Спасибо, Зет. Я благодарна тебе за краткий урок психологии. — Скорбь никуда не денется, но иррациональные эмоции… что ж, может, ей удастся выбить его из колеи «это-моя-вина», в которой он застрял.

— Можешь забирать его прямо сейчас. Я сам встану на входе, пока не дозвонюсь Госту, — сказал Зет. — Ему повезло, что у него есть ты, Анна.

Есть я?

— Он не…

Но Зет уже отключился.

К тому времени, как Бен закончил регистрировать пришедших, к нему подошел Зет. Должно быть, он начал спускаться в ту же минуту, как она позвонила.

— Ты свободен, Бенджамин.

Бен нахмурился.

— Но…

— Пошли, саб, — коротко приказала Анна. Ответом на протест в глазах сторожевого пса была исходившая от нее энергия доминирования, действовавшая на сабмиссивов, как невидимая сокрушающая сила. Она протянула ему руку и порадовалась, когда он принял ее помощь, чтобы встать.

Анна вела его через главный зал.

— Пока я уважаю твои границы, я могу делать с тобой все, что захочу. Правильно?

— Что? — Вопрос отвлек его внимание от сцен, мимо которых они проходили: стеклянные банки на груди и члене сабмиссива, изящный узор из игл, воткнутых в широкую спину, Дом, орудовавший двумя флорентийскими флоггерами.

После секундного обдумывания ее вопроса, Бен кивнул.

— Да, Мэм.

Его лицо слегка оживилось. Немногие могли равнодушно пройти через свехзаряженную атмосферу «Царства Теней» и не проснуться.

Едва уловимая угроза, которую она только что применила, усилила эффект.

Анна начала подниматься по винтовой лестнице на второй этаж.

Он остановился.

— Куда Вы идете?

— Мы собираемся играть наверху, в одной из приватных комнат. — Хотя обычно она вела раба за пенис, как за поводок, в случае с Беном она просто схватила его за ширинку, ремень и прочее и потащила за собой по лестнице.

— Я никогда не был наверху, — Бен оглядел длинный коридор. Над дверями занятых комнат горели красные лампочки.