Служба мечты
Шрифт:
Я счастливо щурилась на солнце и ожидания у меня были самые радужные.
Уж устроиться служанкой в таверну – самое плевое дело, как мне казалось. Ошиблась.
Те таверны, которые мне нравились, в прислуге не нуждались. А те, в которые меня соглашались взять, скорее напоминали притоны. А еще оказалось, что просто так наниматься нельзя, все, кому нужны работники, дают вакансии в бюро трудоустройства, их много по городу. И нужно встать на учет, заплатить взнос, тогда мне что-то подыщут. Я расстроилась, на такие расходы я не рассчитывала.
Веснушчатая служанка
– Да что вы, лея! Вакансий нет! – уже в пятом бюро трудоустройства мне отказывали. Ну, разве я виновата, что мое лицо людям не нравится? Разве в служанке лицо – главное? На руки надо смотреть! А они у меня подходящие: красные, с загрубевшей кожей, с мозолями от овощечистки и ожогами от плиты.
Я вышла из бюро и села прямо на ступеньку. Устала. Платье пропотело подмышками, на висках и верхней губе выступил пот. Надушенного платочка у меня не нашлось (странно, да?), поэтому утерлась рукавом.
– Дура деревенская! – сплюнул на мостовую типичный оборванец. Чуть помладше моего Гвеля. Полуоборотень, кошачьи глаза наглые, хитрые, сразу видно, палец в рот не клади, оттяпает по локоть.
– Почему дура? – все же решила уточнить.
– В этом районе ничего не найдешь!
А что не так с районом? Красивые дома, двух- и трехэтажные, нарядные, окрашенные в яркие цвета, разных оттенков розового, желтого, голубого. Улица оставляла очень приятное впечатление.
– Деревня, – снисходительно фыркнул паренек.
– Если по делу, то говори, а мне с тобой лясы точить некогда, – я подхватила свою корзину. – Мне еще ночлег искать, если с работой не повезет.
– Тут приличные люди живут, состоятельные. У них прислуга образованная, с рекомендациями, даже с даром есть. Кто тебя, замарашку, с улицы в дом возьмет?
– Кому надо, тот и возьмет, – не согласилась я.
Уголь носить, печи разжигать, золу выгребать, овощи чистить, птицу рубить и щипать – работа не для чистеньких горничных в кружевных наколках. Кухонная работа по большей части грязная. Я даже птичницей или скотницей работать согласна, любая корова спокойнее и добрее выводка орущих детей. И благодарнее!
– Хочешь, отведу тебя к булочнице? У нее двое малышей, и она на сносях сейчас, ей нянька точно нужна, муж-то у печи весь день. С тебя монета!
– Да ни за что! – с негодованием воскликнула я.
Стоило уезжать из дома, чтоб снова возиться с кучей малышни? Я четверых вынянчила, хватит с меня! Я готова работать от зари до ночи, шить, стирать, убирать, готовить, но хочу по ночам спать! Разве это много? Своих детей не хочу и чужие мне без надобности! На любую работу согласная, только не к детям! Сыта по горло!
– Ну и дура, – обронил мальчишка и побрел прочь, засунув руки глубоко в карманы.
Я посмотрела карту. Налево река и мост, вдоль реки набережная и красивый бульвар. Только мне не до прогулок. Да и распугивать народ своим видом не хочется, вон какие там нарядные дамы и кавалеры катаются в блестящих открытых колясках. Красивые девушки в ярких платьях щебечут и тоненько смеются, стреляя глазками в проходящих мужчин.
Маменька тоже так умеет, завлекательно и мелодично смеяться, будто звенит хрустальный колокольчик, при этом она томно поднимает голову, давая возможность полюбоваться ее лебединой шеей. Меня передернуло от воспоминаний.
Пойду-ка подальше, еще полицейский даст тумака, чтоб вид не портила.
Направо высилась громада храма. О, кажется, это то, что надо! На три ночи можно попроситься в странноприимный дом при любом храме, по крайней мере, будет крыша над головой и хоть какая-то еда. Таковы незыблемые правила храма для паломников, но кто знает, куда я иду и зачем? Может, как раз по святым местам? Место, где меня приютят и накормят, несомненно, святое! Правда, молиться и кланяться придется, но это лучше, чем стирать пеленки в холодной воде.
Я медленно побрела к храму.
Слаженный шаг подкованных сапог заставил меня пугливо обернуться и отойти подальше. Солдатам лучше не попадаться. От этого бывает урон девичьей чести и приплод. Однако это были не мужчины в серых мундирах стражников, которых я видела дома.
Это шли, печатая шаг, девушки! Высокие, отлично сложенные, в синих куртках с кожаными нагрудниками, пристегнутыми на блестящие пуговицы, в черных брюках с зеленым кантом, красиво облегающих стройные бедра, в сапогах, отражающих солнце. С короткими мечами и кинжалами у пояса, в необычных шапочках с узкими, поднятыми вверх полями и вытянутым вперед козырьком.
Нет, у нас тоже можно было увидеть девушек в брюках, нечасто, правда, им вслед смотрели неодобрительно. Маменька бы в обморок упала, увидев меня в брюках. Непотребство же! Все, что должно быть скрыто от похотливых взоров, выставлено наружу! Наемницы, бродячие магички, предсказывающие судьбу, непотребные женщины – словом, сброд. Даже крестьянки, которым было бы гораздо сподручнее на поле в брюках, и то стеснялись работать в штанах.
Но эти девушки производили впечатление настоящего военного отряда. Разве женщин берут в армию? Разинув рот, я смотрела им вслед. Какие красивые, сильные, какие уверенные в себе, как смело они смотрят! Я ощутила острую зависть и вздохнула.
– Записывайтесь в Зеленый легион! – гаркнули у меня над ухом, я отшатнулась и наступила на ногу пожилому господину. Господин охнул и обругал меня, я пристыженно извинилась. Что, в самом деле, как деревенщина какая, совсем по сторонам не смотрю?
– Записывайтесь в Зеленый легион! – закричали впереди.
Кричала девушка в такой же форме, на боку у нее была сумка, из которой она доставала листовки и раздавала встречным. – Караульная башня, в три часа дня! Отбор в Зеленый легион!
Я дотронулась до локтя какого-то мужчины и робко спросила: