Слуги богини
Шрифт:
– Со мной тебе можно куда угодно, – усмехнулся мужчина, и я вновь загрустила, без лишних слов понимая, о чем он.
Закон о чистоте крови. Договор.
Мы шли долго. Сначала через наш сад, потом – тропами, после этого наконец попали в ухоженный и сейчас на удивление пустой парк.
– Я не знаю, с чего начать, – неожиданно признался рыжий. – Вот правда. Я, разумеется, и раньше сталкивался с юными нагами, но никогда не испытывал желания знакомиться ближе…
– И как же ты меня воспринимал эти полгода?
– Тебя отдельно, тело отдельно, – честно ответил наг… и меня
Почему же он такой до идиотизма честный?!
Я недолго думая озвучила этот животрепещущий вопрос.
– Потому что есть вполне резонные опасения, что отведенного Законом времени мне не хватит.
– Ага… – кивнула я. – И еще вопрос… твое «тебя отдельно, тело отдельно» – это в какой трактовке? Только тело, а меня – это так… потому что по отдельности не ходим?!
– Дурочка ты, – беззлобно улыбнулся Иней и неожиданно снова притянул меня к себе, ласково проведя ладонью по волосам. – Тебя отдельно, потому что общался я с тобой, а ты… маленькая. Если бы я думал о тебе как о женщине, то сорвался бы гораздо быстрее.
– Ничего не понимаю, – беспомощно подняла я на него глаза. – Ты противоречишь сам себе! Что ты говорил в кабинете отца?! Напомнить? И что, твое мнение изменилось за эти неполные сутки?!
– Лали!
– Скоро восемнадцать лет, как Лали, – холодно ответила я, пытаясь отстраниться. – Иней, не надо усложнять.
И давать мне надежду.
Этого я не сказала… Да и думать про это было нежелательно.
Он только внимательно на меня посмотрел, а потом вновь притянул к себе и, зарывшись одной рукой в волосах, не позволяя мне отвернуться, медленно склонился ко мне, касаясь губ поцелуем.
Глава 7
Я закрыла глаза и постаралась остаться безучастной. Оно мне надо? Бередить все это.
Но, как ни странно, когда он в виде человека, я… таю. Незаметно уплываю в какой-то странный туман от его прикосновений, растворяюсь в дымке и уже не могу быть статуей в руках Инейрана. Вскидываю ладони – и пальцы ложатся на гладко заплетенные волосы, скользят по изгибу его ушной раковины, отчего мужчина вздрагивает и прижимает меня ближе. А волосы… поглаживая гладкое переплетение косы, я невольно вспоминаю: он говорил, что они вьются. И мне вдруг очень хочется распустить и посмотреть.
Поцелуй перестает быть нежным, в нем появляются страсть и нетерпение. Я робко следую за Инеем, подчиняюсь его движениям, нерешительно пытаюсь отвечать, отчего мужчина, кажется, вообще сходит с ума. Тихий стон, он на миг отрывается от меня и, обжигая полночно-синим взглядом, вдруг кладет ладони мне на талию и приподнимает меня. Спустя миг я уже плотно прижата к шершавой коре дерева. Успеваю лишь испуганно охнуть, но мне сразу же вновь закрывают рот поцелуем. Вскидываю руку, упираясь ладонями в его плечи, но… он не чувствует. Он сильный, очень сильный. Он целует так, что страх тесно переплетается с желанием, так, что под кожей бегут обжигающие искорки, воспламеняя кровь. Так, что я начинаю забывать о том, зачем мои пальцы легли на его плечи. И я предаю… сама себя, свое слово, свои интересы.
Я его обнимаю.
Все как в тумане… Что,
Руки Инея уже давно не лежат на талии, они нежно поглаживают спину, ласкают чувствительную шею и ушко, скользят все ниже и ниже по ключицам, расстегивая застежку кафтана. Один нетерпеливый рывок – и ткань сине-зеленым озером ложится у моих ног.
Он не переходит границ, он по-прежнему невероятно медленно и томно целует, лаская открытые участки кожи, гладя запястья и ладони. Время от времени отрывается от моих губ, чтобы коснуться своими или кончиков пальцев, или мочки уха, на что мое тело отвечает едва заметным трепетом.
И касания, касания, касания… Легкие, едва ощутимые, но лишающие разума вернее самых страстных поцелуев.
Точнее, от них я бы как раз опомнилась и сбежала. Если бы получилось… Он перекрыл все… кислород, почти не отрываясь от моего рта, заставляя дышать только запахом его кожи… его парфюма. Перекрыл и пути отступления, прижимаясь так близко, что я не смогу вывернуться, даже если бы захотела…
Лали, да приди же в себя!
– Много одежды. – Хриплый голос мужчины врывается в одурманенное сознание, и я вздрагиваю, потому что одновременно с этим он обхватывает ладонью мою грудь, ловит с губ потрясенный вздох и тихо смеется.
Это и привело меня в чувство. Слишком смелая ласка… и смех! Он уже торжествовал победу! И я забилась, стараясь сбросить с себя сладкое оцепенение, скинуть его руки, вывернуться из объятий. И ведь не укусишь! Результаты от проб яда, которые у меня брали, пока еще не пришли. А вдруг я его этим убью? Смерти пронырливому рыжему я не желала.
– Отпусти немедленно!
– Зачем? – хрипло выдохнул Инейран, по-прежнему прижимая меня к дереву своим телом.
– Убери руки… ах! – Я подавилась протестом, потому что он резко сжал грудь, одновременно прикусывая мочку моего уха.
– Тебе же нравится, чудо мое, – промурлыкал наг и нежно поцеловал меня в ушко, посылая по телу волну дрожи.
– Н-н-ничего подобного, – заикаясь, выдала я.
– Правда? – неподдельно удивился он. – А если так?
Руки мужчины скользнули вниз, обхватывая мои ягодицы, приподнимая и усаживая на его колено, властно раздвинувшее мои ноги.
– Ты что творишь? – озадаченно поинтересовалась я.
Но почему-то давление… вызывало какое-то странное чувство, сворачивающееся внизу живота жарким клубком.
Может, я и правда заболела?…
– Да-да, милая.
– Нет! – брыкнулась я и, покраснев, вдруг сжала колени сильнее, потому что от скольжения «туда-сюда» я стала чувствовать себя еще более странно!
– Знаешь, детка… – Инейран наконец оставил в покое грудь, отчего я на миг даже вздохнула с облегчением… пока не поняла, что он расстегивает пуговицы на тунике. – Ты меня постоянно обманываешь! Притом на одну и ту же тему… То я сам тебе не нравлюсь, то мои прикосновения. И как тебе не ай-ай-ай?