Слуги богини
Шрифт:
– И зачем я тогда не продался оппозиции? – с тоской вопросил мужчина у безмолвного потолка, который, как обычно, был отличным собеседником. Слушал и никому не рассказывал. – Хоть что-то интересное бы в жизни появилось! Так нет… Я их сам отловил и казнил… Идиот.
Настенные часы с маятником отсчитывали время, едва заметно сверкая медью и деревом… Ничего не происходило. И так – за годом год.
– Может, власть свергнуть? – задался новым вопросом крылатый. – Нет… трудов жалко. М-да, поторопился я тогда с Нурикешем, явно поторопился. Он, конечно, дурак эмоциональный был, но хоть конкуренцию составить
Прерывая размышления этого своеобразного государственного деятеля, раздался стук в дверь, и тихий девичий голос известил о том, что доставлены бумаги из департамента госбезопасности.
– Неси, – кивнул зеленовласый уникум и, порывшись в ящике стола, нацепил очки и прибавил яркости настольной лампе.
Дверь распахнулась, и на пороге появилась молодая невозмутимая сида. Темноволосая красавица с голубой кожей, чуть слышно цокая каблучками, прошла в комнату и, положив кожаную папку на стол, направилась к выходу, но ее почти сразу догнал голос начальства:
– Кофе сделай.
Сида развернулась, с почтением поклонилась и сказала:
– Вам нельзя. По вашему же повелению, заверенному нотариусом, вы, утверждая, что находитесь в здравом уме и твердой памяти, повелеваете мне не выполнять такое распоряжение. Потому простите, но кофе я вам принесу только если получу официальную бумагу – опровержение.
– А что, не похоже, что я и сейчас в здравом уме и твердой памяти?! – возмутился феникс и даже очки сдернул от негодования.
– У меня нет тому медицинского и юридического подтверждения, – нейтрально ответила девушка. – Я сделаю вам чай.
Мужчина мрачно посмотрел на закрывшуюся за сидой дверь и констатировал:
– Дожил! – потом еще немного поразмышлял и добавил: – Жениться, что ли? Раз так все плохо и скучно… – но почти сразу передернул плечами и решил: – Нет, плохо, конечно, но не настолько! Вот какие интересные документики из департамента пришли.
Но изучить занимательную информацию феникс не успел, потому что сначала зашипел от боли, а потом, вглядевшись в искрящиеся алым огнем глубины драгоценного камня на одном из перстней, торжествующе рассмеялся:
– Да неужели! Таки вытащили его?! Вот и замечательно!
Змеиная провинция. Дом Лалидари
Указанный час я металась по своей комнате, нервно кусая ногти и перебирая свои книги. Земляна… про нее я нашла прискорбно мало! А уж про ее задания – так и вовсе какие-то короткие упоминания. Еще была фраза, что явится она самым достойнейшим… или тем, кто хуже не придумаешь, но вдруг решил встать на путь истинный. Если к первым я себя не могла отнести из врожденной скромности, то ко вторым – исходя из здравомыслия. Да-да, иногда оно, пробегом и жутко спеша, но все же появлялось у меня в голове.
Возникает закономерный вопрос… а кто такой проклятый? За что проклятый? И чем он в данной ситуации поможет? И захочет ли помогать? Судя по словам отца – нет, не захочет.
Сплошные «почему» и ни одного «потому».
За час я успела посидеть на подоконнике, разглядывая Нар, главный город нашей Змеиной провинции, потом полежать на кровати, изучая потолочную роспись, на которой неведомый мастер решил запечатлеть
Фениксов было два, дерево – одно, а морды у пернатых – крайне недовольные, как ни старался художник изобразить томные взгляды, видимо пытаясь намекнуть зрителю, что это пара, которая вот-вот решит создать общее гнездо. Но то ли их посадили на дерево не в брачный период, то ли это были вообще два самца, но даже нарисованные крылатые твари выглядели злыми и противными, несмотря на то, что внешне были невероятно красивы.
Один – с роскошным красно-огненным оперением, а другой – с багрово-черным. Видать, второй и был призван изображать самца… Красный был явно не в восторге от своей роли самки. Интересно, почему я твердо решила, что это оба – мужчины? Еще в детстве, после того как мне показали эту комнату, так решила.
Пока я размышляла о пернатых, часы пробили семь. Я почти скатилась с постели и, накинув теплую шаль, так как стало прохладно, рванула из комнаты. Коридоры не пугали меня своей темнотой: я прекрасно знала дом и могла найти дорогу даже с закрытыми глазами. Под ногами мягко пружинила ковровая дорожка, щекоча ступни своим ворсом. Что-то я не подумала… Шаль взяла, а сама-то выскочила лишь в широких штанах, тунике и тонких носочках. Ладно… папу ограблю, если что. Хотя в его тапках тем же брауни можно море переплывать. Маленькие они, эти брауни, не больше моего пальца. Но тяжеленькие… Так что с плаванием я, пожалуй, погорячилась. Брауни прибирались у нас дома, это были незаменимые слуги. Из-за веса и магии они могли становиться гораздо больше.
И вот она… дверь в кабинет отца! Я с замиранием сердца ее отворила, приготовившись увидеть невероятное. Ну а как же иначе? С такими-то тайнами вокруг!
Дверь меня разочаровала первой. Противно заскрипела, начисто разрушая волшебство момента. Вторым разочарованием было то, что папа ругался. И даже не на меня. И не на маму.
Папа ругался с попугаем. Попугай отвечал ему презрительным взглядом и ледяным молчанием.
– Это приказ! – провозгласил наг и сложил руки на груди.
Мама только покачала головой и вздохнула.
Попугай же, кстати, сидевший на спинке отцовского кресла, ответил нагу полным превосходства взглядом и неторопливо развернулся к нему хвостом, гордо вскинув голову с красивым хохолком.
Судя по всему, это был ответ. Папа тоже являлся мужчиной сообразительным и понял, что птиц имел в виду.
Попка был красавчик, кстати! Почти весь черный, с переливами цвета красного вина, а в хвосте, маховых и на хохолке – несколько ярко-красных перьев.
– Ой, какая прелесть, – восторженно выдохнула я и с восторгом посмотрела на папу. – Это мне?! Спасибо, спасибо, спасибо!
Попугай стремительно обернулся, смерил меня злобным взглядом, передернулся и вновь вернулся к созерцанию панорамы за окном.
– Да, тебе, – злорадно выдал отец. – Подойди, возьми браслетик.
– Подожди, – отмахнулась я и осторожно обошла стол, приближаясь к нежданному подарку и воркуя: – Какой ты красивый, какой ты хороший…
– Дур-р-ра! – внезапно выдал попугай и отвернулся.
– Это что? – озадаченно вопросила я в пространство.
– Твой диагноз! – «любезно» разъяснил мне этот пернатый суповой набор.