Слуга Вампира

Кристиан

— И подохнешь ты, как собака! — услышал я ненавистный голос.

Запястья и шею обхватили железные полосы и меня приковали прямо в главном зале, к каменной стене.

Я усмехнулся и тут же получил под дых, отчего закашлялся кровью. Надо усмирить гордость, а то точно не доживу до момента, когда всажу кинжал в черное сердце Грегори. В то, что я могу не успеть — это сделать,

и действительно помереть на потеху кровососам, мне верить не хотелось.

Как же обидно родиться, и вырасти в мире, где не можешь себя защитить. Где занимаешь место между едой, подстилкой и рабом, а вернее, сочетаешь в себе все три составляющие. Сколько себя помню, человек не принадлежал себе, будучи всего лишь прихотью для хозяев. И благо тебе, если хозяин попадется нормальный, а не такой отмороженный, как Грегори.

Я помню, как жил с родителями в маленькой деревушке, пока вампир меня не забрал к себе слугой. С этого момента мне приходилось не жить, а выживать. Вернуться к семье не возникало даже мысли, я прекрасно понимал, что там никого в живых нет. Ни моих родителей, ни соседских ребятишек, с которыми мы ходили рыбачить на быструю речку, ни одного живого в моём родном поселении. Всех выпили, утолили их жизнями низменный голод. А меня продавали, передавали и дарили, пока я не попал к Грегори.

С того самого момента, в моём сердце разгорался огонь ненависти к кровососам. К тем, кто жил дольше любого человека, имел силу десятерых и считал людей лишь ходячей едой. Я хотел изничтожить каждого из них, но жизнь хороший учитель. Поэтому, вместо того чтобы убивать их, я прислуживал за столом, был игрушкой в постели молодых на лицо, но по годам очень старых вампирш, учился предугадывать их желания, чтобы угодить. И ненавидел, ненавидел самой лютой ненавистью.

Я не мог вести открытую войну, но делал чёрное дело втайне. Собственноручно создал целую сеть, чтобы переправлять людей в более свободные места. И там конечно были вампиры, но не такие как наш хозяин. Я уводил молодых девушек и юношей, чтобы дать им возможность жить другой жизнью. Очень надеюсь, что мне это удалось. Проверить, как они, я хотел через несколько лет, но не судьба.

Нас накрыли с очередной молодой парочкой, и я был неприятно удивлен. Те, кого я спасал, рискуя собственной шкурой, преспокойно сдали меня Грегори. Вот только жизнь им это не спасло, как и остальным моим помощникам. Я остался в живых единственным, а надолго ли, неизвестно.

Следующие несколько дней прошли для меня в кровавом тумане. Меня морили голодом, постоянно били, кидали дротики со спиленными наконечниками, чтобы не дай Боги, не умер раньше времени. Делали все аккуратно, чтобы подольше мучился и угодить этим Грегори. Как же должно быть господину обидно, личный слуга, предавал его на протяжении пяти лет.

Другой бы человек уже точно отправился бы к праотцам, но я всегда был крепче остальных. Сколько себя помню, легче переносил голод, холод, да и физически был сильнее обычного мужика, хоть и мальчишка, всего девятнадцать лет.

— Кристиан, ну как тебе быть по другую сторону? — раздался голос, и я с трудом приподнял голову.

Грегори стоял напротив меня, с бокалом вина, уверен, что там кровь. Господин мнил себя аристократом, хотя сам вроде из такой же деревушки, как и я. Только на несколько десятков

лет постарше.

Обращенный вампир, на вид ему можно было дать не больше двадцати. Худощавый, с каштановыми волосами, аккуратно причесанными и забранными в короткий хвостик. Элегантный костюм сидел на нем чуть косо, может от того что Грегори так и не научился их носить, а может просто не дано.

Бледное узкое лицо "украшали" маленькие глазки багрового цвета и длинный нос. Тонкие губы всегда были приподняты от выдвинутых клыков, хотя я знал, что вампиры могут их с легкостью убирать полностью. Маленький подбородок был будто скошен, придавая не привлекательной внешности Грегори — отталкивающую. Но он был доволен своим видом, насколько мне известно.

Меня осветили солнечные лучи закатного солнца, что проникали через большие витражные окна. Вообще, в этой местности солнце редкий гость, мы привыкли видеть свинцовые тяжелые тучи, скрывающие синь неба. Даже летом, которое не радовало теплом, серые облака — это всё, что можно было увидеть, подняв голову вверх.

Грегори стоял не шелохнувшись, он года два назад стал почти не восприимчив к солнечным лучам и очень этим гордился. Другие же вампиры, что наполняли зал в честь пира, устроенного гостеприимным хозяином, с едва слышным шипением придвинулись вплотную к каменным стенам.

— Грегори, а я ведь всегда был по другую сторону. Но ты такой дурак, что не мог этого понять все долгие годы. — Ответил я, смотря на ненавистное лицо.

Понимание, что я не смогу отомстить, уже посетило меня. Силы были на исходе, а помощи, откровенно говоря, мне ждать было совершенно не откуда. Всех, кто мог бы рискнуть, уже убили. Но подыхать, как выразился Грегори, я не хотел. Я собирался уйти достойно и красиво!

Удар, который нанес мне вампир, был абсолютно предсказуем, как и кровь, что наполнила мой рот. С усилием придя в себя, я собрал побольше слюны напополам с кровью и выплюнул все это, прямо в рожу вампира. Тишина, что накрыла зал, была осязаемой. И в этой тишине прозвучал мой громкий голос:

— Всегда мечтал это сделать не только в кубок.

Грегори разъярился так, что его лицо, в потеках от моего плевка — перекосило, и я понял — конец. Вампир поднял руку и у меня сжались внутренности. Хоть сколько себя подготавливай, умереть всё равно страшно. Но я, к своей гордости, не закрыл глаза и не отвел взгляд, чувствуя внутреннее удовлетворение от совершенного.

— Кто здесь Грегори? — прозвучал вдруг громкий вопрос и мы с вампиром синхронно повернулись в ту сторону, откуда раздался мелодичный голос.

Недалеко от входа, стояла молодая женщина, на вид ей было около тридцати. Стройная фигурка больше подошла бы пареньку, хоть и проглядывались исконно женские черты груди и бедер. Темные волосы были коротко подстрижены и завивались на концах. Лицо незнакомки было странно привлекательным своей некрасивостью. Изломанные прямо посередине, широкие брови, совсем не походили тонкому бледному личику.

Яркие синие глаза, в обрамление густых черных ресниц, смотрели на окружающих равнодушно. Тонкий нос был чуть длиннее, чем нужно. А полные губы были слишком широки, что придавало их хозяйке некую несуразность, небрежность. Одета женщина была в классический мужской костюм тройку коричневого цвета, а на руках бежевые перчатки.