Слуга Государя
Шрифт:
«За неимением горничной выбираем принцессу», — отозвалась Жанна.
Фрейлины не то чтобы горничные, но аналогию понял. Хотя, если подумать, Ульяна таким сообщением дала понять, что светить знакомством с русской принцессой мне не стоит. Не в свете последних событий и моей сомнительной репутации в высшем обществе. Непременно начнутся шепотки и слухи, а надо это мне или «Маше»? Вот-вот. Но теперь, из-за «приступа ревности» Уваровой под запретом оказались запасные кандидатуры Насти Зубовой или Ани Ростовой. Есть учесть наше поведение на командном турнире, высший свет уже должен полниться слухами о нашей
«Уж поумнее некоторых.»
Впрочем, оставался еще один вариант, к которому я прибегал раньше.
— Сашка, хочешь со мной на прием в честь открытия турнира? — с ходу спросил я, заявившись в комнату сестры, где также нашлись Дмитрий и Лилия с Никой Черноморовой.
— Хочу, но не могу, — с жалобной моськой ответила Александра Суворова, оторвавшись от учебника. — Наказаны.
— А?
— Двойка за последнюю контрольную по химии.
— Как ты так умудрилась? — удивился я.
Младшая родня хоть и не блистали в учебе, но, благодаря моей регулярной помощи с домашкой и объяснением трудных тем, были вполне уверенными «хорошистами». По той же химии у сестры знания плавали, поэтому такая оценка сродни внезапной катастрофе.
Вместо ответа Сашка с немым укором взглянула на вжавшего голову в плечи брата.
— Понятно, — догадался я. — Кое-кто не учил совсем, а другого поймали на сдаче двойного ответа?
— И перспективы оценки за четверть резко стали туманными, — вздохнула Александра. — Пока не пересдам — никаких развлечений.
А это минимум несколько дней потери драгоценных каникул. Не дело, да и отношения с мелкими надо спасать, совсем уже отдалились из-за последних событий.
— Попробую обжаловать приговор, — решил я, но предупреждающе вскинул ладонь, заметив обрадованные лица. — Но ничего не обещаю.
И правильно сделал. Переговоры зашли в тупик. И если бы мам я бы может и уговорил, давя на жалость и незначительные уступки. Но тут к спору подключились отец с дедом, и за дикие условия капитуляции типа мытья посуды месяц и обещания лично проследить, чтобы годовая оценка была «отлично», Сашка была готова сама меня удавить.
— И что это было? — слегка раздраженно поинтересовался я у мужской половины семьи, когда младшие брат с сестрой с убитым настроением были отправлены обратно в комнату, грызть гранит науки.
— Пусть своим умом думают, как разобраться с результатами собственных поступков.
— И что мне, теперь, одному на этот прием идти? — решил я использовать последний аргумент.
— А… — подала голос Ника.
— До бала дебютанток — ни-ни, — напомнил я, и девочка обиженно сдулась.
— А что девушка? — полюбопытствовал Александр Васильевич.
— Занята, — быстро ответил я, отметив нездоровый ажиотаж среди родственников, которые были не в курсе изменения моего статуса на личном фронте.
— Значит иди один. А то еще заревнует, обидится и бросит.
— И буду белой вороной? Опять? — недовольно поморщился я.
— А тебе ли не привыкать?
— Ладно я был социальным изгоем, как раньше. Но появится на одном приеме с тремя девушками, получить уйму внимания, и снова один? Светская репутация пробьет дно.
— У тебя есть альтернативы? — уточнил
Я досадно поморщился, так как разумные варианты у меня закончились. И даже Квин не взять, ее персона сейчас слишком приметна.
«Мастер ходит по охрененно тонкому льду…»
А тебя я не возьму, потому что не хочу получить десяток дуэлей из-за слишком яз… красивой и очаровательной спутницы.
«Пф. Прогиб засчитан.»
Прием проходил в пригороде столицы, в маленьком городке Павловск и одноименном дворце, построенном по приказу императора Алексея II для своего сына Павла.
«Нехилые хоромы», — оценила огромную площадь дворца Жанна, — «А Мастер ютится в маленьком особняке.»
Зато в центре города, а не в часе езды по скоростному шоссе.
«Согласна с Мастером, это скорее большая деревня.»
«А мне нравится.»
«Неудивительно.»
«Ты на что-то намекаешь, милитари-блондинка? А сама откуда вылезла?»
Я лишь поморщился на разгорающийся срач в моей голове и, поправив парадную форму, двинулся по аллеям дворцового парка, вдоль линий почетного караула. Учитывая, что организатором была императорская канцелярия, чиновники не постеснялись пригнать сюда почти всех учащихся имперских военных заведений. Тут смешалось в кучу все — и честь и почет турнира под покровительством государя, и стремление пустить в пыль глаза приезжим медведям из глухой тайги, показав красу и силу армии.
И где-то среди замерших по стойке смирно караульных находились и сестры Сухотины. На секунду мелькнула мысль попробовать их найти и утащить в качестве сопровождения. Это конечно не императорская гвардия кремлевского полка, где даже моргнуть нельзя, но за такую выходку девочек мягко говоря, не похвалят.
Поэтому я лишь приветственно улыбнулся Екатерине Сухотиной, сказав «Отлично выглядишь», на что красавица-шатенка едва заметно закатила глаза, мол, кто бы говорил. Уже удаляясь, я услышал возбужденные шепотки — скучающие курсантки тут же начали выпытывать подробности, откуда она знает «такого красавчика в военной форме». Я лишь в который раз покосился на одинокую звезду, которую дед, посмеиваясь, сказал не убирать, пусть будет сообщением. Тут как раз вступали в дело всяческие тонкие намеки, которыми славится высший свет. Кто-то не разглядит символ, не учтет привилегию Рода. Армейские офицеры, напротив, получат щелчок по носу, что какой-то юнец, плац не топтал, пороху не нюхал, а претендует на целого генерала. Несколько противоречит заявленным намерениям о нераскрытии истинной силы наследника Суворовых, но на то и плетут кружева словесной паутины, чтобы намеки и недоговорки влияли на умы и настроения магократов, подготавливая нужную почву.
Я вышел на площадь перед дворцом, где уже толпился народ из числа обычных гостей приема. Сами участники турнира и сопровождающая их пара находились по другую сторону, в самом здании и внутреннем дворе. Дополнительно туда пускали только немногочисленных ВИП-персон, типа членов императорской семьи и великих князей.
Поэтому, когда я пересекал двор Павловского дворца, попутно отвечая на приветствия знакомых лиц, я весьма удивился, когда меня окликнул женский голос:
— Михаил!
— Нина? — удивленно спросил я, обернувшись.