Шрифт:
THE ACCIDENTAL TOURIST by ANNE TYLER
Copyright © 1985 by Anne Tyler
Книга публикуется по договоренности с Hannigan Salky Getzler (HSG) Agency и The Van Lear Agency
Энн Тайлер выросла в Северной Каролине. В университете она специализировалась в области русского языка, истории и литературы. В 1963-м она вышла замуж за детского психиатра и романиста иранца Таги Мохаммеда Модаресси. Ее муж, политический беженец, также писал романы, но на фарси. Через несколько лет пара переехала в Балтимор, где Энн Тайлер живет и поныне. Этот небольшой город стал местом действия многих ее книг.
Глава первая
На взморье предполагалось провести неделю, но у обоих к отдыху не лежала душа, и они решили вернуться раньше. Мэйкон рулил. Сара сидела рядом, привалившись к окну. Сквозь ее спутанные каштановые пряди проглядывали кусочки хмурого неба.
Мэйкон был в своем дорожном летнем костюме, в котором, считал он, путешествовать гораздо разумнее, нежели в джинсах. Джинсы жесткие, у них эти грубые швы и заклепки. На Саре было махровое пляжное платье без бретелек. Казалось, супруги возвращаются из двух совершенно разных поездок. Сара загорела, Мэйкон – ничуть. Рослый, бледный, сероглазый, прямые светлые волосы коротко стрижены, он был из тех, кто обгорает мгновенно. И с полудня всегда прятался от солнца.
Едва выехали на разделенную отбойником автостраду, как небо почернело и крупные капли испятнали ветровое стекло. Сара выпрямилась.
– Хоть бы не полило, – сказала она.
– Короткий дождь не помешает, – ответил Мэйкон.
Сара откинулась на сиденье, не отрывая глаз от дороги.
Утро, четверг. Машин было немного. Обогнали грузовой пикап, потом фургон, весь обклеенный зазывными афишами. Капли на ветровом стекле сливались в струйки. Мэйкон включил дворники. Убаюкивающе шуршали щетки, тихонько барабанило по крыше. Временами задувал ветер. Дождем прибило высокую блеклую траву на обочинах. Косые струи лупили по лодочным причалам, дровяным складам и магазинам «Мебель со скидкой», уже успевшим потемнеть от влаги.
– Тебе видно хорошо? – спросила Сара.
– Вполне, – сказал Мэйкон. – Это пустяки.
Они догнали грузовик, с задних колес которого веером летели брызги. Мэйкон принял влево и обошел его. На мгновенье их накрыло водяной пеленой, грузовик остался позади. Одной рукой Сара ухватилась за приборную панель.
– Не понимаю, как ты видишь дорогу.
– А ты надень очки.
– Это улучшит твой обзор?
– Нет, твой, – ответил Мэйкон. –
Сара не выпускала панель. Широкое гладкое лицо ее излучало покой, но, приглядевшись, вы бы заметили напряженность, затаившуюся в уголках глаз.
Машина стала их домиком. От дыхания стекла запотели. Кондиционер уже не работал, но еще чувствовались остатки искусственной прохлады, быстро превращавшейся в сырость, отдававшую плесенью. Проскочили под эстакадой. На пугающе бесшумную секунду дождь прекратился. Не успела Сара облегченно выдохнуть, как по крыше вновь забарабанило. Сара обернулась и тоскливо посмотрела на эстакаду. Мэйкон гнал вперед, руки его расслабленно лежали на руле.
– Ты заметил парня с мотоциклом? – спросила Сара. Сквозь неумолчный равномерный рокот, окутывавший их, говорить приходилось громко.
– Какого парня?
– Он стоял под эстакадой.
– В такую погоду мотоцикл – это безумие, – сказал Мэйкон. – Да и в любую другую тоже. Ты уязвим для стихии.
– И мы могли бы там переждать.
– Сара, если б я почуял хоть малейшую опасность, я бы давно остановился.
– В этом я, знаешь ли, не уверена, – откликнулась Сара.
Они миновали поле, на котором дождь, ливший уже стеной, повалил кукурузные стебли и затопил межрядья. Водяные залпы бились о ветровое стекло. Мэйкон переключил дворники на максимально быстрый режим.
– Похоже, тебе безразлично, – сказала Сара. – Ей-богу.
– Безразлично? – переспросил Мэйкон.
– На днях я тебе сказала: Мэйкон, сказала я, после смерти Итана мне иногда кажется, что жизнь бессмысленна. Помнишь, что ты ответил?
– Сразу не вспомню.
– «Милая, – сказал ты, – если честно, я никогда не видел в ней особого смысла вообще». Вот твои точные слова.
– Хм…
– Ты даже не понимаешь, что в них плохого.
– Наверное, нет.
Миновали ряд автомобилей, припаркованных на обочине, – затененные окна, на сверкающих капотах пляшут дождевые фонтанчики. Одна машина слегка накренилась, словно вот-вот свалится в кювет, где бурлил мутный поток. Мэйкон не сбавлял скорость.
– Неважный из тебя утешитель, – сказала Сара.
– Я стараюсь как могу, милая.
– Ты живешь своей прежней жизнью. День за днем по заведенному распорядку, по унылым привычкам. Никакого утешения.
– По-твоему, мне оно не требуется? – спросил Мэйкон. – Ты не единственная, Сара. Не понимаю, почему ты считаешь это своей единоличной утратой.
– Порой так оно и выходит.
Они помолчали. Волны из лужи, озером разлившейся посреди шоссе, ударили в автомобильное брюхо, машину повело вправо. Мэйкон тормознул и вновь дал газу.
– Вот, к примеру, этот дождь, – сказала Сара. – Ты же видишь, я нервничаю. Чего стоило бы переждать? Этим ты бы выказал заботу. Дал понять, что в горе мы вместе.
Мэйкон вглядывался сквозь ветровое стекло, под струями казавшееся мраморным.
– У меня своя система, Сара, – ответил он. – Ты же знаешь, я вожу по системе.
– Ох уж эти твои системы!
– И потом, если жизнь тебе кажется бессмысленной, чего уж нервничать из-за ливня.
Сара съежилась на сиденье.
– Ты только глянь! – воскликнул Мэйкон. – Фургон вообще смыло на другой конец стоянки.
– Я хочу развод, – сказала Сара.
– Что? – Мэйкон затормозил и уставился на жену. Машина вильнула. Мэйкон перевел взгляд на шоссе. – Что я такого сказал? Что не так?
– Просто я больше не могу с тобой жить.
Мэйкон смотрел на дорогу, однако нос его заострился и побелел, словно кожа на лице туго натянулась. Мэйкон прокашлялся.
– Милая. Послушай. У нас был трудный год. Тяжелое время. Такое часто бывает с теми, кто потерял ребенка. Все это говорят. Все говорят, это ужасное испытание для брака…