Случайно
Шрифт:
— Помаленьку, — сказала Ева.
— А по срокам, как вам апрель? — спросила Аманда, заглядывая в ежедневник.
— Апрель будет что надо, — ответила Ева.
— Отлично, — сказала Аманда.
— Я решила написать о человеке, который умирает, — сказала Ева.
— Да, замечательно, — сказала Аманда.
— Я имею в виду — умирает, всё, конец. Финита. Капут. Конец фильма. Занавес, — сказала Ева.
— Что ж, очень интересная идея, — сказала Аманда. — Хотя «Интервью»,
— Меня сейчас занимает история о палестинском мальчике — о парнишке двенадцати лет, которого застрелили солдаты, — сказала Ева.
— Когда? — спросила Аманда. — То есть в каком году это было?
Она ничего не понимала.
— В прошлом месяце, — сказала Ева.
— В прошлом месяце? — спросила Аманда. — Что я могу сказать. Это будет значительный удар по спросу.
— Он бросал камни в израильский танк, — сказала Ева. — А что, если написать о человеке, который пока жив, но завтра утром умрет? Например, о каком-нибудь иракце?
— О ком? — просипела Аманда с еще более ошарашенным видом.
— Об и-рак-це. Ну, вы об этом слышали.
— Вы знаете, это имеет слишком прямое отношение к политике, что противоречит принципам нашего издательства, — сказала Аманда. — Честно говоря, я не понимаю, зачем менять исторический фокус, который вывел «Интервью» на пик популярности, иными словами — лично я, как и, безусловно, ваши читатели, убеждена, что именно по этой причине ваши так хорошо про… то есть так популярны, и аудитория уже привыкла к определенной концепции как раз из-за исторической основы…
— Я еще не решила, — перебила Ева. — Может, я вообще не стану писать.
— Если дело в авансе… — сказала Аманда.
— Мне стало казаться, что я написала уже достаточно, — сказала Ева.
— Но вы, вы же только что сказали, что апрель будет что надо! — поставив бокал вина на стол, произнесла Аманда Фарли-Браун, «Джупитер Пресс», с разнесчастным видом.
— Полагаю, это зависит от движения Гольфстрима и поведения соответствующих атмосферных фронтов, — сказала Ева.
— Что зависит? — почти прошептала Аманда.
— Будет ли апрель что надо.
Аманда покраснела и сидела не зная что сказать. Еве вдруг стало стыдно. Она не слишком хорошо знала Аманду. Не знала, как она живет, есть ли у нее трудности, почему она ведет себя именно так, а не иначе. Какие проблемы могли быть у двадцатисемилетней женщины, главного редактора небольшого издательства, недавно вошедшего в крупный издательский холдинг? У бедной Аманды был такой вид, будто ее на завтра приговорили к расстрелу.
— Успокойтесь, —
— В смысле? — сказала Аманда.
— Книга продвигается, — сказала Ева. — Срок — в самый раз.
У Аманды явно отлегло от сердца.
— Вот оно что, — сказала она. — Отлично. Прекрасно. Замечательно.
Она покачала головой и отметила что-то в ежедневнике.
— Действие происходит в Шотландии, — сказала Ева. — Думаю, книга публике понравится. Если вкратце, это история про местную сельскую девушку.
— Про местную девушку — это замечательно, — сказала Аманда, усиленно кивая и быстро что-то записывая.
В поезде Ева смотрела на собственное отражение в окне, оно двигалось, убегало и снова возвращалось на фоне мелькающего пейзажа — зарослей кустарника, полей, небольших городков, деревьев, и вдруг испытала приступ омерзения; причем если бы напротив нее сидел — чем черт не шутит — журналист с диктофоном и микрофоном и спросил бы ее почему? — она вряд ли сумела бы внятно объяснить.
Она отвернулась от своего отражения. И попыталась представить, что никакой Амбер не существует. Вот приеду обратно, думала она, а за городом уже лето. Я буду работать над историей деревенской девушки для новой книжки «Интервью». И напишу больше половины.
Но это все равно что представить, будто на свете не существует вопросов, или забыть мелодию, которую выучил наизусть давным-давно. Точнее, которая сама втемяшилась в голову. Ева читала, что мелодии буквально «врезаются» нам в мозг подобно миниатюрным лезвицам.
На станции Еву встретил Майкл.
По дороге он разглагольствовал о Петрарке и Сидни, структуре текста и ее вариациях. Очевидно, что он по уши влюбился в Амбер, но на этот раз с нашего «гуся» не просто «стечет вода». Более того, на этот раз охотница ранила гуся, и он в полной растерянности, потому как ему снесло полбашки и он застыл на берегу пруда, пошатываясь на слабеющих лапках. Посмотришь — гусь как гусь. А приглядишься — труп.
Когда они приехали, Ева сразу вошла в гостиную и увидела картину: Амбер сидит на диване, положив руку на ширинку Магнуса. Магнус тут же вскочил.
— Не переживайте, — сказала Амбер. — Он совершеннолетний.
— У меня молнию заело, а Амбер мне помогла, — сказал Магнус.
Из сада с шумом примчалась Астрид, первым делом бросилась к дивану и с разбегу упала на Амбер, обняв ее изо всех сил.
Амбер шутливо зарычала.
— Привет! — крикнула Астрид матери, повернув голову. — Нам было так классно! Мы с Амбер ходили на рыбалку.
— Рыбалку? Чудесно, — сказала Ева.
— Ага, — сказала Амбер.