Случай контрабанды
Шрифт:
Даже кучке защищающихся, скорчившимся в призрачно-голубом облачке защитного поля пришлось несладко – тяжелая волна депрессии захлестнула душу, почти погасила сознание, сделала жизнь невыносимой пыткой. И отступила. А по «Валгалле» словно заголосил взбесившийся зверинец. И смолк. Люди дона Себастьяна вповалку разбросанные вокруг не проявляли особых признаков жизни. Только один бородач в углу упорно пытался сунуть себе в рот дуло револьвера, но как-то не преуспел даже в этом занятии. В склад начали вбегать бойцы оперативного
Музыкой в ушах Кая прозвучал голос шефа.
– Вот этих господ отведите в общий отсек, как свидетелей. Остальных – живо в камеры. Отпустите господина Федерального Следователя...
Отряхивая с одежды пыль и мусор, Кай отметил про себя, что бронежилет придал его руководителю окончательное сходство со стратостатом.
– Как понять столь своевременное появление, шеф? – осведомился он.
– Как успех агентурной работы, – шеф был явно в ударе. – И как ваш личный успех. Мы отслеживали все ваши перемещения, Кай. Так что для нас вы были путеводной, х-хе, звездой...
«Не только для вас», – вспомнив о Страже, подумал Кай.
Еще не вполне пришедших в себя мафиози проворно вывели через оперативно разблокированную дверь. И только тогда из-под нагромождения контейнеров, двигаясь довольно ракообразным способом, появился Палладини. Поднявшись на ноги, он оказался лицом к лицу с шефом. Секунды три оба молчали.
– Ого! У вас, оказывается, и «человек-кашалот» в штате имеется?! – с непосредственностью человека, только что избежавшего верной смерти, поразился Микис.
– Сейчас я покажу тебе кашалота! – старина Барни навис над вольным предпринимателем, протянув вперед растопыренную пятерню. – Оружие! Быстро! И рукоятью вперед!
– Это, я так думаю, что только у вас, извиняюсь, в полиции таких вот идиотов содержат за счет налогоплательщиков, господин следователь, – возмущенно повернулся Палладини к Каю, – которые не могут понять, за кого кто тут есть! Подтвердите вашим дурням, что если я тут есть, так это потому, что вы меня сюда притащили сами с собой...
– Должен представить вас, Микис, шефу Следственного Управления Сектора, господину Барни Литлвуду, – вполне официальным тоном сказал Кай.
– Это, я скажу вам, очень кстати! – оживленно воскликнул Микис. – Тут я как раз имею одну бумагу, которую хотел отнести именно для вас.
Он извлек то ли из внутреннего кармана, то ли вообще из-под подкладки своего изрядно измазанного цементной пылью, но по-прежнему экстравагантного пиджака помятый листок со своей повинной и вложил его во все еще протянутую руку шефа.
– Вы ведь не думаете, что у меня есть оружие? Если да, так нет! Я терпеть не могу все эти огнестрельные предметы! И даже ножа, чтобы резать яблоки, не имею на себе!..
– Пусть он помолчит хоть секунду! – рявкнул шеф, вертя перед глазами
– В самом деле, не надо так много говорить сейчас, – сухо сказал Кай. – Не забудьте только главного, – он повернулся к шефу. – Господин Палладини хотел бы передать в руки представителей закона находящийся в розыске предмет – я имею в виду серебряное яйцо работы Фаберже. Одновременно он просит обеспечить его безопасность.
Последовала немая сцена.
– Черт возьми! Где оно?!! – заорал шеф.
– Во внутрижелудочном контейнере, я думаю. Потребуются, естественно, услуги медиков, – Федеральный Следователь старался не смотреть на своего бывшего попутчика... – но при современной технике... Ведь вам все равно это предстояло, Микис – еще на борту «Ригеля» – помните, вы собирались прилечь в корабельный госпиталь. Сразу после доставки груза с Мелетты... Судовой медик был в деле? Ведь рассчитаться вы должны были где-то на следующее утро?..
– Через пару дней и швов не останется, – бодро утешил клиента Барни.
– Если мне скажут, что в полиции нет догадливых людей, так я этому больше не буду верить, – сказал, опускаясь на ящики, мистер Палладини. Вид у него был потерянный.
– Мы постараемся подвести ваш случай, Майк, под положение о вознаграждении. Если исходить из суммы страховки, это поправит твои дела. Надолго, – наконец смог выдавить из себя Кай.
– Не мучайтесь, следователь, – начиная приходить в себя отозвался Палладини. – Вы, в общем-то, честно играли. И вообще, если взять полную цену, так это – не мой репертуар, нет... Я бы дело не вытянул...
– Ребята, – шеф обратился к последним трем бойцам, оставшимся на месте великого сражения, – немедленно доставьте мистера... одним словом, вот его на борт и не отходите ни на шаг! Разместите в моем личном боксе.
Он подождал, пока ставшего невероятно кротким Микиса выведут, и повернулся к Каю.
– Это... это невероятно! За каким чертом вы так законспирировались? Неужели все знали заранее?
– Ничего я не знал... – возразил было Кай, но шефа уже несло по волнам красноречия. Принимая во внимание, что не так уж часто приходилось сотрудникам Управления выслушивать похвалу из уст Бегемота Барни, никто из оставшихся в помещении (а остались лишь Кай и Ясиновски) не спешил его прерывать.
Впрочем, слушал Федеральный Следователь дифирамбы шефа довольно скептически. Дров было наломано достаточно. По древней неписанной традиции Управления, подставивший лоб под пули, считался, в девяти случаях из десяти, бракоделом. Дела делают не так. Скучные люди без шума и треска уводили других скучных людей в наручниках или просто уносили в архивы дискеты с показаниями. Часто дискеты сочились кровью. Но никогда – в прямом смысле этого слова. Так должны были кончаться хорошо сработанные дела – скучно и никак иначе.