Слой 3
Шрифт:
Караульный засопел и ушел из камеры, оставив дверь открытой.
– Одевайтесь, Кротов, – сказал лысый. – Мы вас забираем.
– Пусть вещи принесут, – промолвил Кротов нетвердым, чужим каким-то голосом.
– Уже несут, – сказал стриженый. – Вы одевайтесь.
– Я эту гадость надевать не стану.
Кротов думал почему-то, что вещи ему непременно доставит тот самый майор и незаметно подмигнет, а может, и открыто улыбнется, радуясь спасению человека, но приплелся тупой незнакомый сержант, свалил все грудой на лежак и молча вышел. Кротов открыл свой портфель, достал чистые трусы и запасные брюки, переоделся,
– Пошли отсюда.
– А это? – спросил лысый, кивнул на брошенные брюки и трусы.
– Пусть подавятся, – хрипло выговорил Кротов и откашлялся. В левом его кулаке угадывалась ощупью заветная колючая заколка.
– Где Юрий Дмитриевич? – спросил он, шагая коридором за спиной у лысого спасителя.
– Все в порядке, – ответил тот, не обернувшись.
– Полковник нас не провожает?
– Все формальности уже соблюдены.
– Очень жаль, мге бы хотелось проститься.
Его провели боковым служебным выходом, где прямо у кирпичного крыльца стояла черная раскрытая машина, и указали на заднюю дверь. Кротов нырнул туда и притиснулся к сидевшему у дальней двери человеку; следом за ним на сиденье вклинился стриженый; получалось не слишком комфортно, будто бы он снова под конвоем. «Мерещится», – подумал Кротов, пристраивая на коленях портфель. Лысый сел впереди, водитель резко принял с места, и Кротова скрутило болью, он простонал и заворочался, и стриженый сказал:
– Потерпите, мы быстро доедем.
– Куда? – сдавленно вымолвил Кротов.
– Здесь рядом, – сказал лысый, и водитель помчался быстрее по непроснувшимся еще пустынным улицам, но Москва есть Москва, и везли его долго – двадцать четыре минуты: за ночь Кротов успел соскучиться по чувству обладания часами и теперь то и дело выдергивал из рукава левое отяжеленное запястье.
Они заехали в старый двор с высокими деревьями, где-то в центре, между Пречистенкой и Арбатом. Было солнечно, тихо, мужичок в синем рабочем халате елозил метлой по асфальту, посреди детской площадки истуканом стояла толстая заспанная тетка, и вокруг нее кругами бегала по утренней нужде несерьезного вида собака.
– А где Юрий Дмитриевич? – спросил Кротов, коряво выбираясь из машины.
– Как это где? – осклабился лысый. – Спит еще. Начальника не знаешь?
– Да уж знаю, – ответил Кротов с внезапным облегчением.
Бородатый и в самом деле любил и умел поспать, никогда не храпел и соскакивал бодреньким, и ежели он спит во время операции – значит, порядок, все схвачено и неожиданностей не предвидится. Какой же молодец майор, пусть даже и за кучу баксов, и какой молодец Юрий Дмитриевич, ты смотри, как сработали: ни одна глядь ментовская даже носа не высунула, пока эти парни его забирали.
– Второй этаж, – поведал стриженый, под руку ведя его к подъезду.
Квартира явно была «точкой», «конспиративкой», снятой на время у каких-нибудь стариков, коротающих лето на даче. Мебель была старой и дешевой, все в коврах, ковриках и синтетических дорожках, со множеством семейных фотографий по
– Сейчас мы сделаем укол, и вы поспите, – сказал лысый.
– Сначала душ, – помотал головою Кротов. – Потом бы чаю покрепче, а там уж колите...
– Принимается, – усмехнулся лысый. – Не слабо вам досталось?
– Могло быть и хуже, – ответил Кротов и вздрогнул.
В ванной не было лосьона, только мыло, и полотенца были крошечные, а чаю не было и вовсе, только черный кофе в термосе у стриженого – все правильно, в такой квартире не живут и лишнего не держат, но Кротов посвежел и ободрился и стал отказываться спать, требовал Юрия Дмитриевича, однако лысый был непререкаем, и Кротова с мужскими шуточками завалили в спальне на высокую пружинную кровать, приспустили штаны и впендюрили мощный укол, от которого ползадницы окаменело, потом отнялись ноги, исчезли поясница и спина, и стало шуметь в голове, а голова растворялась в подушке.
Проснулся он в двенадцать по Москве, не сразу понял, где и почему находится, сел на кровати рывком, охнул и замер от боли, тихонечко поднялся на ноги – так легче, сразу отпустило, и направился неспешно в туалет, где долго брызгал темным в ржавую колоду унитаза.
– С добрым утром, – сказал лысый, когда Кротов приплелся в гостиную. Они со стриженым сидели рядом за столом, а напротив, у компьютера, расположился незнакомый парень студенчески разболтанного вида. У серванта с посудой возвышался шофер с заложенными за спину руками. Лысый показал ладонью на кресло в углу.
– Присаживайтесь, Сергей Витальевич.
Кротов сел и сказал:
– Может, познакомимся? Грешно не знать своих спасителей. В Ватикане вам свечку поставлю.
– Мы не католики, – проговорил с улыбкой стриженый; заулыбались все, и хуже всех осклабился шофер, студент же побрякал на клавишах «ноутбука» и замер с посторонним выражением; одет он был как на рекламе жвачки «Риглиз». – К тому же у вас, Сергей Витальевич, есть более практичный способ отплатить друзьям за своевременную помощь.
– Баксы в папке? – спросил Кротов. – Забирайте. А где Юрий Дмитриевич?
– Какой Юрий Дмитриевич? – стриженый расширил ясные глаза.
Кончайте ломаться, – сурово бросил Кротов, справившись с окатившей его волной предательских мурашек. – Дайка мне телефон, дальше я буду говорить только с ним.
– Говорить вы будете с нами, – сказал лысый, поиграв затекшими плечами. – И говорить по-дружески, без крайностей. Время дорого, мы и так уже заждались, когда вы проснетесь... Цените нашу деликатность, Сергей Витальевич.
– Телефон! – сказал Кротов и вытянул руку. Шофер у серванта сделал быстрое движение, и Кротов увидел направленный в него черный брусок с проводами, навроде «дистанционки» от ящика, вот только Кротов не был телевизором, а штука с проводами была электрическим парализатором ближнего действия, черт знает сколько тысяч вольт, он видел такие в рекламе. Ему резко захотелось в туалет, и он еще подумал: ну вот, теперь до конца жизни буду ссаться от страха, как пудель...
– Чего вы хотите? – спросил он у лысого.