Слово
Шрифт:
Крепко прижав к себе сундучок, Илья вспрыгнул на стену и встал в широком углублении кладки между двумя зубцами. Ветер подхватил полы его плаща и растрепал волосы.
– Удачи тебе!
– взволнованно и благодарно сказал он Ютасу.
– Тебе нужнее, - с иронией усмехнулся Колдун, медленно поднял вверх руки и низким гулким голосом произнес, - Alarisa Rameria!
Неистовый порыв ветра подхватил и унес его слова. Гоблины на другом краю площадки угрожающе схватились за копья и заверещали хриплыми визжащими голосами. Чувствуя, как ветер раздувает плащ у него за спиной, Илья повернулся лицом к краю. Бездна дохнула на него холодом и сыростью. Илья почувствовал ее непреодолимое ужасающее притяжение и спрыгнул со стены. Колдун стоял, скрестив руки на груди, и спокойно смотрел на то место, где только что стоял мальчик. Вдали сверкнула молния, на скалы и замок обрушился ливень. Гоблины со всех ног бежали к зубчатой стене. Один из них кинулся
КОНЕЦ КОЛДОВСТВА
В то время, как далеко на западе бушевала буря, на востоке в Стране Чародеев выдался прохладный и спокойный вечер. Глубокая долина, в которой раскинулся стольный город Ильрагард, готовилась ко сну. В прозрачном чистом воздухе шелестели листья, тихо опадая с деревьев. Под мостами журчала река. Солнце село по ту сторону Сингурских гор, и на черное небо высыпали еще яркие осенние звезды. Месяц, едва скрытый прозрачными волнистыми облаками, поднялся выше и озарил серебристо-молочным светом стены и башни царского дворца. Его лучи заглянули в комнату на самом верху Десятой башни. Ее стены были обтянуты малиновым шелком, вышитым золотыми драконами, а круглые окна в рамах из черного дерева смотрели на все стороны света. В комнате было темно, ночник, стоявший на комоде, покрытом искусной резьбой, погас. Лучи лунного света скользнули по гладкой и блестящей поверхности паркета на полу и добрались до помоста в середине комнаты, на котором стояла кровать под высоким балдахином. На кровати лежал неподвижно, закрыв глаза и сложив руки на груди, величавый чародей с короткой серебряной бородой. Поверх мантии, расшитой звездами, чародей был укрыт бархатным покровом. Если он и дышал, то дыхание его было настолько тихим, что услышать или разглядеть его было невозможно, и казалось, что чародей умер. Рядом с кроватью на стуле с высокой спинкой сидела царица, одетая в мужской костюм для верховой езды из темно-синего бархата и высокие сапоги. Положив голову на подлокотник, она спала. Весь день царица провела на смотре своих войск. Она и Тирэно наблюдали за подготовкой, которую провел Роальд из Аладана, прежде чем отправиться с отрядом ильраанских добровольцев на западную границу в те места, куда уже доходили дымы пожарищ из соседнего Ридэля. Роальду предстояло встретить первый возможный натиск врага и защитить Альтамур, Вальмиэр и другие западные города Ильраана. В резерве оставались эльфийские лучники и конники, которых привели из Разнолесья принц Олард и Эгмар, и гномы из страны Пан, присланные на помощь королем Эладоком . Они могли в случае необходимости прикрыть северные границы страны. Воины из Ордена Крылатого Льва должны были в скором времени прибыть из Западных земель и встать на защиту южных рубежей, самых открытых и незащищенных. Таким образом Ильраан мог бы продержаться против армии тьмы до прихода войск союзников из других государств. Об этом царица, Роальд, Виго, Олард и Лардок, командующий пангорской армией, договорились перед тем, как ильраанское ополчение выступило в поход на запад. И об этом же царица так и не успела рассказать Верховному Чародею. В последнее время у нее выработалась привычка каждый день рассказывать обо всем, что случилось лежащему в Десятой башне Агенору. Вряд ли чародей мог ее слышать, но сам вид его и возможность поговорить с ним внушали царице уверенность в собственных силах. Однако, сегодня не успела она сесть на стул у постели Верховного Чародея, погруженного в зачарованный сон, как глаза у нее закрылись от усталости, и она тоже уснула. Ауриния, заглянув в комнату, решила не будить свою госпожу какое-то время и вышла, оставив царицу одну со спящим Верховным Чародеем. Месяц светил в окно, и тени облаков скользили по паркету. Одна такая тень зашевелилась на полу, скользнула по стене и начала расти за спиной царицы. Она бесшумно увеличивалась в размерах до тех пор, пока не превратилась в силуэт высокого худощавого мужчины с острой бородкой клинышком. Мужчина неслышно приблизился к стулу, на котором задремала царица, и протянул руку к затылку царицы, к ее густым волосам, свернутым в узел и скрепленным жемчужными заколками. В руке у него была костяная шпилька для волос. Тень от шпильки, поначалу тонкая и острая, тоже росла и наконец накрыла царицу с головы до ног. Лицо ее приобрело во сне выражение полной беспомощности, руки бессильно повисли вдоль тела. Человек с острой бородкой, крадучись, приблизился и осторожно воткнул шпильку в волосы царицы. На его лице, слабо освещенном месяцем, заиграла торжествующая злорадная усмешка.
–
Легкий шорох за окном заставил его вздрогнуть. В стекло окна, выходящего на восток, бил крыльями черный лесной голубь. Человек с острой бородкой устремил на птицу горящий злобный взгляд, собираясь с помощью заклинания избавиться от неожиданной помехи. В ту же секунду дверь в комнату распахнулась.
– Опять принялся за старое, Каспиэн?
– с укором спросил Северный Колдун Тирэно, появляясь на пороге, - Неужели ты думал, что обманул меня? Я ни на секунду не поверил в то, что ты сошел с ума.
Увидев старшего брата, Западный Колдун весь съежился от испуга. Его лицо исказили досада и ярость.
– Не вмешивайся, Тирэно!
– злобно прошипел он, хищно раскинув руки и загораживая широкими рукавами мантии сидящую на стуле царицу, - Теперь царица будет слушаться моих приказов. Я буду править Дивным Краем. Я столько вынес ради этого, и я это заслужил. Уйди с дороги!
– Вынь заколдованную шпильку из ее волос и оставь свои козни, - строго проговорил Тирэно, медленно, но уверенно приближаясь к помосту, на котором рядом с кроватью Верховного Чародея стоял Каспиэн и сидела заснувшая на стуле царица.
– Никогда!
– сквозь зубы прошипел Каспиэн.
– Прошу тебя в последний раз как брат, - сказал Тирэно, подходя все ближе, - Если ты сделаешь, как я говорю, я выступлю в твою защиту на суде Коллегии чародеев.
– Плевать я на это хотел, когда на карту поставлена власть над миром, - презрительно усмехнулся Каспиэн, - Тоже мне, брат называется! Да ты никогда по-настоящему не понимал меня. Вы с Ютасом только и думали всегда, что о высшей колдовской мудрости, настоящая жизнь для вас не существовала.
– Я предупредил, - с горечью покачал головой Тирэно.
– Я тоже, - надменно вскинул голову Каспиэн.
Они одновременно выбросили вперед правые руки - и две молнии ударили в разных направлениях. Ярко-голубая ударила в Каспиэна, и он вспыхнул, как сноп холодного синего света, дико закричав, точно раненая птица. Красная молния поразила Тирэно в грудь, и он со стоном упал на пол. Яркие отблески зажглись на стенах, занавесях и мебели, порыв ветра ударил в окна и распахнул их, разбив стекла. Черные тучи в мгновение ока налетели с запада, молния сверкнула над долиной, расколов небо надвое, и оглушительный раскат грома сотряс воздух. Волнистая мгла покрыла месяц и звезды, погрузив все во мрак. Верховный Чародей по-прежнему лежал неподвижно, царица продолжала спать, скованная злыми чарами. В распахнутую дверь вбежала Ауриния и замерла на пороге, увидев разметанные бурей портьеры, занавеси и покрывала, разбитые окна и лежащего на полу Северного Колдуна.
– Господин Колдун, что случилось?
– стараясь перекричать рев грозы за окнами, воскликнула она, подбегая к старому чародею и склоняясь над ним, - Что с царицей?
Ветер уже забросал комнату опавшими листьями, они метались в воздухе, словно перепуганные птицы.
– Мой брат, - с усилием проговорил Тирэно, пытаясь подняться с пола.
Молнии сверкали в кромешной тьме, изредка озаряя комнату резкими вспышками. На ступеньках помоста Ауриния с недоумением и ужасом увидела гору черного пепла.
– Вынь шпильку из царицыных волос, девочка, - слабеющим голосом приказал Северный Колдун, - Она не должна так долго быть во тьме.
Ауриния испуганно вскрикнула и бросилась к царице, перескакивая через ступеньки. Она подбежала к стулу, на котором по-прежнему неподвижно сидела ее госпожа и вынула костяную шпильку, воткнутую Каспиэном в ее прическу. Царица медленно открыла глаза и, увидав быстрые тени от туч, бегущие по потолку, качающиеся на ветру оконные рамы и вспышки молний, испуганно вскочила.
– Что происходит, Ауриния? Почему я так долго спала?
– воскликнула она.
– Ох, госпожа, случилась беда!
– плача воскликнула Ауриния, указывая на старого чародея, беспомощно лежащего на полу, - Западный Колдун каким-то образом бежал из-под стражи и хотел вас заколдовать...
– Тирэно!
– вскрикнула царица, не дослушав служанку, и бросилась к Колдуну, - Скорее врача!
– Поздно, - покачал головой Северный Колдун, его лицо начало застывать, как восковая маска, его глаза были ясны, но смотрели вдаль, - Сила уходит из меня насовсем.
– Нет, нет, - растерянно возразила царица, сев рядом с ним на пол и поддерживая его голову, - Ты же обещал, что заменишь мне Агенора.
– Я был бы рад, но теперь тебе придется все делать самой, - с горечью проговорил Тирэно, всматриваясь в бурю, ревущую за окном над долиной, - Западный и Северный Колдуны ушли, и сердце подсказывает мне, что Восточный Колдун тоже скоро присоединится к нам. Я так и не успел ему помочь. Это конец Великого Колдовства.
Ауриния стояла рядом с Колдуном и царицей и беспомощно плакала. Царица умоляюще посмотрела Тирэно в лицо и поймала его смотрящий вдаль взгляд.