Слова Будды

Вудворд Ф. Л.

Тогда, господин, те еретики-шраманы сказали обо мне: «Этот бхикку, должно быть, из новообращенных, недавно посвящен; или, если он старший, – это невежественный глупец». После чего, господин, те еретики-шраманы, обругав меня новичком и невежественным глупцом, встали и ушли. Но вскоре после того как они ушли, господин, у меня появилась мысль: «Если бы эти еретики-шраманы задали другой вопрос, как же я, отвечая им, мог бы изложить взгляды Возвышенного, чтобы не исказить Возвышенного, не утверждать неправды?» Как следовало бы мне ответить в соответствии с его учением, чтобы тот, кто согласен

с его учением и следует его взглядам, не мог заслужить упрека?

– Ну, а что думаешь ты сам, Анурадха? Постоянно тело или непостоянно?

– Непостоянно, господин.

– По этой причине, Анурадха, тот, кто так видит, знает: «Для жизни в этих условиях нет будущего».

И вот, что думаешь об этом ты, Анурадха? Считаешь ли ты тело татхагаты татхагатой?

– Конечно, нет, господин.

– Считаешь ли ты татхагатой (его) чувство, (его) восприятие, (его) деятельность, – или что-то пребывающее вне их? Считаешь ли ты его сознанием или пребывающим вне его?

– Конечно, нет, господин.

– И теперь что думаешь ты, Анурадха? Считаешь ли ты татхагату не имеющим тела, не имеющим чувства, восприятия, деятельности, сознания?

– Конечно, нет, господин.

– Тогда, Анурадха, поскольку в самой этой жизни татхагату нельзя считать существующим в истине, в реальности, тебе надлежит говорить о нем следующее: «Друзья, тот, кто есть татхагата, сверхчеловек, один из лучших существ, достигший высочайшего приобретения, не может быть определен ни одним из четырех способов: ведь о нем нельзя сказать, что он существует после смерти, или не существует после смерти, или и существует и не существует после смерти, или не существует и не не существует после смерти». Так ли это, Анурадха?

– Конечно, так, господин!

– Хорошо сказано! Хорошо сказано, Анурадха! И ранее, и сейчас также, Анурадха, только страдание и прекращение страдания – вот что я возвещаю!

(«Сутта-нипатта» III, 86)

Четыре уверенности татхагаты

Тогда Возвышенный сказал:

Есть эти четыре уверенности татхагаты, Сарипутта, вооруженный которыми, татхагата знает свое водительство, издает свой львиный рык, слышный в сообществах, и приводит в движение превосходнейшее из колес. Что же это за четыре?

Я не вижу основания, Сарипутта, чтобы кто-либо в этом мире, будь то брахман или шраман, или дэва, или мара, или брахма, или кто-то иной, законно упрекнул меня в том, что я не обладаю совершенным постижением тех вещей, которые я, как полностью просветленный, провозглашаю постигнутыми. Не видя такого основания, я достиг состояния спокойствия, неустрашимости, уверенности.

Провозгласив уничтожение своих асав, я не вижу оснований, чтобы кто-либо законно упрекнул меня в том, что я не разрушил асавы.

То, что я провозгласил препятствиями, действительно является таковыми; и я не вижу оснований, чтобы кто-либо законно упрекнул меня, (утверждая), что в практике их нет вреда.

Я не вижу оснований для кого-либо отрицать то, что провозглашенная мною дхамма ведет соответственно практикующего

ее к совершенному разрушению страдания...

Таковы, Сарипутта, четыре уверенности татхагаты.

(«Маджджхима-никая» I, 71)

Татхагата только указывает путь

Так я слышал. Однажды Возвышенный пребывал в Саватхи, в Восточном парке, в многоярусном доме матери Мигары.

Тогда брахман Моггаллана, счетчик, пришел к Возвышенному, дружески его приветствовал и после обмена вежливыми речами сел подле него; сидя так, брахман Моггаллана, счетчик, обратился к Возвышенному:

– Подобно тому как мы постепенно приобретаем обозрение этого многоярусного дома, учитель Готама, как мы движемся вверх по ступеням до самой последней ступени лестницы, – так же происходит и постепенное обучение нас, брахманов; иначе говоря, в нашем обучении (ведам), как и при обучении стрельбе из лука, где обучение бывает последовательным, – так и у нас, учитель Готама, подход оказывается постепенным, например, при обучении счету. Когда мы принимаем некоторого ученика, мы заставляем его считать так: «Один раз один, дважды два, трижды три, четырежды четыре – и так далее, до ста». Так вот, можно ли, учитель Готама, в этой дисциплине дхаммы указать сходное последовательное обучение?

– Да, брахман, это так. Возьми к примеру, брахман, разумного объездчика лошадей: он берет в руки чистопородного коня, дает ему первый урок при помощи узды и поводьев, а затем переходит к дальнейшему обучению. Так же точно, о брахман, татхагата берет в руки человека, которого надо обучить, и так дает ему первый урок: «Иди сюда, бхикку! Будь добродетельным, пребывай сдержанным благодаря ограничению обязанностей; стань сведущим в практике правильного поведения; видя опасность в мелочных ошибках, возьмись за обучение, будь учеником в нравственном поведении».

Как только он усвоил все это, татхагата так дает ему второй урок: «Иди сюда, бхикку! Видя глазом предмет, не обольщайся его общим видом или подробностями. Упорствуй в сдерживании той подавленности, которая приходит вследствие страсти, вызванной тем, что остаешься с необузданным ощущением зрения; в сдерживании тех дурных состояний, которые охватывают нас подобно потоку; следи за чувством зрения, добейся власти над чувством зрения; так же поступай и с другими органами чувств; когда ты ухом услышишь звук или носом уловишь запах, или языком ощутишь вкус, или телом почувствуешь прикосновение к какому-то ощутимому предмету, когда ты осознаешь какую-то вещь умом, не обольщайся ее общим видом или подробностями».

Как только он усвоил все это, татхагата так дает ему следующий урок: «Иди сюда, бхикку, будь умерен в еде; серьезно и внимательно принимай пищу – не для развлечения, не для излишества, не для того, чтобы прибавить телу личное очарование или привлекательность, а делай это для стойкости тела, для его поддержки, для предохранения его от вреда, для поддержания практики праведной жизни; принимай ее с мыслью: "Я сдерживаю мое прежнее чувство, я не дам возникнуть новому чувству, чтобы устойчивость и покой могли стать моими свойствами"».