Сломленные
Шрифт:
— Двадцать пять. А что?
— Двадцать пять? Ты уверена?
Я выгибаю бровь. Что за вопрос?
— Да, я почти уверена, что мне двадцать пять.
— Забавно. У тебя точно такое же отношение, как у моей шестнадцатилетней сестры, когда ей говорят что-то делать. Это раздражает.
Вместо того чтобы рассердится, что он сравнил меня с раздраженной шестнадцатилеткой, то, что у него есть сестра, почему-то привлекает меня и удивляет. Есть что-то в его любви и заботе о родственнике, которая переносится на меня. Держу пари, что все ее друзья размазаны Джаем. Безжалостно.
—
Он хмурится.
— Почему ты так на меня смотришь?
— Как?
— Как будто кто-то вручил тебе щенка.
Я широко улыбаюсь, несмотря на растерянное выражение лица Джая. Закатив глаза, Джай прижимает свои забинтованные руки к моей пояснице и подталкивает меня в сторону груши.
— Я просто думаю, что это мило, что у твоей сестры есть кто-то вроде тебя, приглядывающий за ней.
Он прижимает пальцы другой руки к груше, чтобы предотвратить ее раскачивание. Груша разбитая и изношенная, сейчас даже больше после того, как над ней поработал Джай. Пыль летает в воздухе вокруг, и я чувствую ее в горле.
— Моя сестра может постоять за себя. Она сильнее, чем любой мальчишка ее возраста. Я убедился в этом.
Он движется за грушей, чтобы поддержать ее, и легко двинув головой, говорит:
— Покажи, что ты умеешь.
Я не двигаюсь.
— Ты знаешь, что я ничего не умею.
— У тебя есть что-то, мы просто должны выяснить, в чем твоя сильная сторона. Ударь грушу.
— Джай…
— Я не попрошу тебя снова, Котенок. Ударь эту чертову грушу.
Стиснув зубы, я отвожу руку назад и ударяю по груше. Небольшая боль простреливает мое сухожилие, и я одергиваю руку назад, поскольку она распространяется до локтя. Прижимая к себе руку, я смотрю на Джая. Он почему-то не выглядит впечатленным. Бить намного сложнее, чем кажется.
— Ну... — произносит он, отпуская грушу и почесывая затылок. — Жалкое зрелище.
Я издеваюсь над ним.
— Все не так уж плохо.
Джай кладет руки на свои бедра и прищуривается.
— Из десяти, я ожидал, по крайней мере, что по силе у тебя будет троечка или четверочка.
— Ладно, — я пожимаю плечами. — Значит у меня двоечка, велико дело.
Он качает головой и пытается подавить смех.
— Нет, детка, у тебя единичка, даже с натяжкой.
— Детка?
Он обходит грушу и идет ко мне, игнорируя мои последние слова.
— Тебе нужно поработать над твоей стойкой. Это увеличит твою силу.
Я прогибаюсь, позволяя моему позвоночнику взять большую часть веса моего тела, когда Джай берет мои руки в свои. Он двигает мою левую руку.
— Твоя левая рука должна быть на десять сантиметров впереди левого плеча.
Его пальцы гладят мои запястья и ладонь. Они мягко касаются, но затем он сжимает мою руку в кулак.
— Костяшки пальцев должны быть параллельны потолку.
Когда я смотрю на его руки, умело скользящие над каждой костяшкой моих пальцев, я чувствую его взгляд на своем лице, и в результате мое дыхание становится прерывистым. Я бы взглянула на него, если бы не была так загипнотизирована его толстыми, мозолистыми пальцами, когда
— Правая рука должна быть возле правого уха, но не слишком близко, а правый локоть прижат к ребрам.
Мой желудок сжимается, когда он пробегает кончиком пальца вдоль одного из моих ребер. Может быть, я полюблю эту тренировку, в конце концов.
— Вот так? — спрашиваю я, когда он обходит меня.
— Не совсем, — легкий тон его голоса возбуждает меня, а горячий воздух нагревает заднюю часть моих бедер.
Он разжигает меня, как на четвертое июля, когда его пальцы возвращаются на мою кожу, посылая с удвоенной силой фейерверки, пронзающие ноги и взрывающиеся прямо между бедер.
— Твои ноги должны быть на ширине плеч, а вес должен быть перенесен на носочки ног.
— Почему я не могу нормально стоять?
Он выдыхает, и воздух ласкает мою кожу.
— Потому что носочки твоих ног это первое, что отрывается от земли. На носочках ног у тебя есть две точки опоры.
Я хмурюсь в замешательстве.
— И что это значит?
— Я могу объяснить это тебе, когда у нас будет больше времени? А сейчас просто слушай, — Он кладет руки на мои колени. Ткань щекочет мою нежную кожу, и я не могу удержать смешок. — Колени должны быть согнуты. Они будут держать твои бедра внизу и помогут тебе, когда наносишь удар.
Я понятия не имею, что это точно значит, но это не имеет значения, когда я чувствую, как его большие руки прикасаются к моим бедрам. У меня появляются воспоминания о вчерашнем дне, когда он схватил меня за бедра и вошел в меня. Вот все, что нужно для появления невыносимой жары, распространяющейся вверх по моей шее на лицо. Я с трудом сглатываю. Если он не уберет свои руки от меня, я скоро перегреюсь.
— Правое бедро должно быть сзади, левое бедро указывать на твоего противника, — говорит он прямо в ухо, ослабляя мою позу.
Джай ужесточает хватку, и надавливает на ямочки моей поясницы. Вместо того, чтобы полностью превратиться в желе на полу, я сжимаю мышцы между ног и выпрямляю позвоночник. Я хочу произвести на него впечатление, чтобы он был счастлив, что я слушаю его. Хоть раз.
Я чувствую, как он улыбается возле моего уха.
— Когда ты наносишь удар, твои бедра не должны делать полный оборот. Иначе ты потеряешь энергию.
Ослабив хватку, он качает мои бедра, немного встряхивая их. Его пальцы перемещаются с моих бедер на живот, заставляя меня сжаться и задыхаться.
— Расслабься немного. Чем больше ты напряжена, тем больше ограничиваешь связь между руками и ногами. Тебе нужно движение, чтобы быть гибкой, но сильной. Понимаешь?
Я киваю.
— Я знаю, что ты нервничаешь по поводу своего боя, Котенок, но все будет хорошо. Ударь эту грушу, пока чувствуешь себя комфортно в этот момент. Если ты сбалансирована и расслаблена, то выученные тобой основы боя сделают свое дело. Не нужно много мышц или силы, чтобы ударить человека. Ты можешь сделать это.