Сломленные
Шрифт:
— Пс-с, Пискун, можешь что-нибудь сделать? — прошептал он.
Сокол посмотрел на охранников и приподнял правое крыло.
— В смысле «сам разбирайся?» — удивился Кридл. — Ты вообще меня бросил!
Пискун поскреб коготком ящик и взъерошил перья.
— Вот он — боевой сокол во всей красе, — начал ворчливо причитать наемник. — Брюхо-то набить — без проблем, а кто работу делать будет? — Кридл прошептал другу. — Не хочешь отведать нежнейшего мясца сочной мыши из Астории? Помнишь их незабываемый вкус?
Пискун взмыл вверх и стрелой опустился
— Сними! — раздался крик. — Сними эту чертову курицу!
Его товарищ бросил копье и безуспешно пытался отогнать настойчивого сокола. Кто бы мог подумать: грозные ликейцы трясутся перед юркой птицей. После недолгой схватки Пискун, довольный собой, отступил.
— Она нагадила на меня! — бушевал верзила. — Ненавижу эту страну! Ненавижу этих мерзких птиц!
— Тихо ты, — успокаивал второй. — Иди смой с себя эту дрянь.
Кридл улыбнулся и стал ждать. Оставшись один на один со стражником, наемник несколько раз ударил по ящикам.
— Кто здесь? — Ликеец выставил копье и пошел на шум. — Именем царя — покажись! — Он заглянул за повозку.
Блеснула сталь. Воин повалился на бок с рассеченной глоткой.
«Эфзон*, а такой тупой», — подумал Кридл.
Лезвием ножа наемник отодвинул полу королевского шатра, внутри которого могло уместиться не меньше отряда отборных солдат. «Куда тебе такие хоромы, Поллукс?».
Первым делом Кридл подошел к столу с горой бумаг. Поллукс никогда не отличался прозорливостью и слишком полагался на стражников, отчего не сложно предположить — ответы сокрыты именно в этой куче мусора. Перебирая свитки, Кридл то и дело натыкался на различные приказы о тайных поставках продовольствия и припасов, планы городов-крепостей Ферксии и дворца в Хоэнтвиле. Шпионы рыскали везде, как на стороне союзников, так и на стороне врагов. «Поллукс, Поллукс, — размышлял Кридл с письмом на руках, — громче всех кричишь об отваге и чести, и сам же играешь не по правилам. Да, Агопайос, мы не так уж и отличаемся: пытки, казни, — Кридл просматривал одно письмо за другим, — убийства жителей. Чертовы лицемеры».
Посланий и впрямь оказалось слишком много, но взгляд Кридла зацепился за особенно потрепанный сверток. Раскрыв письмо, наемник понял, что Призрак его не обманул. Эрик неподалеку — в горящем городе.
— Гляжу, ты все отыскал, — неожиданно произнес Никос. Убийца гильдии стоял за спиной Кридла с арбалетом в руках. — Дернешься, и я всажу тебе болт между лопаток.
Наемник рассерженно фыркнул.
— Пф, Призрак с самого начала задумал меня прикончить?
— Опасно оставлять тебя в живых, парень. Шестерни завращались, а ты — досадная помеха к достижению нашей великой цели. Ничего личного. — Никос навел оружие. — Прощай.
За миг до того, как палец агента нажал на спусковой крючок, Кридл перекатился через стол и перевернул его. Болт с треском вошел в столешницу.
Никос сразу же отбросил арбалет в сторону и достал короткий клинок. Он рванул вперед, намереваясь быстро
— А подготовка-то хромает, — съязвил наемник и схватил Никоса за грудки. — Что значит «шестерни завращались?», — грозно прошипел он. — Говори, пока я не прикончил тебя!
Никос опомнился и сорвал с пояса кинжал. Кридл успел откинуть противника в сторону — кончик лезвия разрезал только лоб.
Убийца упал на четвереньки и презрительно зарычал:
— Полукровка, отброс, который навечно останется изгоем. — Никос поднялся. — Умри! — завопил он и бросился в атаку.
Кридл выхватил меч со стойки и одним хлестким ударом отделил голову врага от тела. Туловище Никоса грузно рухнуло на пол, а голова покрутилась в воздухе и, упав на землю, быстро укатилась куда-то в угол. Кридл весь красный и мокрый выскочил из шатра и бросился к конюшням.
****
Много лет назад Лисандра предала доверие друзей и покинула цветущий край, когда ее усилиями восточные земли королевства поглотила болезнь. И вот она снова здесь, бредет по гниющим топям, где в стародавние времена возвышались могучие деревья, на которых эльфы возводили свои витиеватые дома. С тех пор тут не было ни птиц, ни животных, лишь неприятное чавканье сапог сопровождало пугающую тишину. Девушка ощутила беспокойное покалывание на затылке, ведь среди смрада и разложения обитало существо, чей разум затопила обида и ненависть ко всему живому. И тварью Царства Теней оно стало по вине Лисандры. Ведьмы намеренно велели ей найти чудище, чтобы чувство вины не отпускало колдунью ни на миг, хотели насладиться ее горем.
Бредя по болоту, Лисандра ненароком вспоминала прогулки, долгие разговоры с Арисой и Рианосом, поляну неподалеку, где училась сражаться. Девушка посмотрела на два гнилых дерева, утопающих в зловонной зеленоватой жиже, и поморщилась от омерзения, прежде всего, к самой себе. Ледрос стал первой ступенькой в череде бесконечных падений. Не одно десятилетие Лисандра занималась многими гнусностями: шпионила, убивала, втиралась в доверие. На ум тотчас пришел Фоуст и Неас. «Я все изменю, изменю», — повторяла Лисандра, крепче сжав боевой посох.
…Ближе к полудню колдунья прошла через топь и очутилась у реки, которую не затронуло проклятие. На соседнем берегу находились древние захоронение — глубокое, мрачное и угнетающее место, защищенное сильнейшей магией.
Оказавшись на другой стороне, Лисандра заметила широкие дугообразные следы, будто по земле проползло нечто огромное. Чуть поодаль она нашла несколько крупных чешуек; девушка нагнулась, чтобы прикоснуться к частичке тьмы, и тотчас отдернула руку. Жар как от раскаленного металла.