Сломленные
Шрифт:
Да, выдержки и такта Микки недоставало. Но все знали, как он относился к слабым. Он любил задирать окружающих, но если кому-то приходилось туго, то Микки первый бросался на выручку. Он мог горы сдвинуть ради товарища. Даже ради того, которого недавно побил.
Патрик ничего не мог понять.
— Как насчет танцовщиков? — спросил он. — Не появлялись ли здесь какие-нибудь ревнивые мужики?
Броутон покачал головой:
— Не думаю. Танцовщики, конечно, очень разные, Пэт, ты сам знаешь. Некоторые — хорошие парни, а некоторые — дрянь. Как обычно.
— Может, появлялись какие-нибудь странные типы, на которых ты обратил внимание?
Броутон задумался на несколько секунд.
— Только Джемми О’Луглин. Но они с Микки вроде бы дружили. Джемми был здесь вчера. Заплатил за девицу и трахнул ее в офисе. Обычное дело.
Патрик вытаращил глаза:
— Трахнул в офисе? В моем офисе?
Броутон смутился:
— Ну, Пэт, будь справедливым. Я не мог спорить с Микки, ведь правда же?
— Какая наглость! Хорошо, что Микки помер, а то я сам сделал бы из него котлету!
Стараясь перевести разговор на другое, Броутон сказал:
— Подожди-ка, Пэт. Я скажу тебе, кто еще был здесь на прошлой неделе. Лерой Холдингс. Ты знаешь, высокий такой, торговец наркотиками… Они с Микки крепко повздорили.
Патрик издал тяжелый вздох:
— Я понял, кого ты имеешь в виду. Из-за чего они сцепились?
Броутон снова поднял руки с мольбой:
— Не знаю, Пэт. Не могу тебе сказать.
Патрик медленно покачал головой:
— Ты, конечно, парень себе на уме, но ты прилично имеешь от меня. Ты должен быть моими глазами и ушами в этом клубе. Так что лучше выкладывай все, что знаешь. Таким образом мы сможем сильно сократить наш разговор, а Микки вынести еще до того, как остынет его тело.
Броутон обиделся. Его лысая голова заблестела от пота, а мощное тело напряглось от подавляемого гнева.
— Не надо со мной так, Пэт, я сделал все, что мог. Микки был далеко не простым партнером.
Патрик немного смягчился и ворчливо объяснил:
— Я знаю, но ситуация очень непростая. Мой приятель и партнер по бизнесу отдал концы, а у меня сегодня вечером обед с полицейским. Помнишь Кейт, мою старушку, любовь всей моей проклятой жизни? Такая новость ее взбодрит, конечно. Ведь считается, что я покончил со всеми малопочтенными делами. Хорошо, что мы еще не женаты, а то мне пришлось бы уже через неделю оказаться в суде по делу о разводе.
Эстелла слушала их вполуха. Патрик вдруг вспомнил про нее и обернулся. Она сидела за стойкой с бутылкой бренди и пачкой «Мальборо».
— Хорошо устроилась, да? Может, тебе еще бутерброд дать?
Вилли почувствовал, что Пэт сейчас взорвется, и поспешил вмешаться:
— Надо бы поскорее сообщить в полицию. Чем дольше мы будем тянуть с этим, тем больше придется объяснять. Сообщи и отправляйся домой. Они могут с тобой потом связаться, и ты изобразишь удивление.
Патрик согласился.
— Я не собирался сам влезать в это, Вилли. — Он достал из кармана бумажник и протянул несколько купюр Эстелле: — Возьми и не болтай.
Сводня с готовностью кивнула и слезла со стула. Когда она уже подходила к двери, Пэт произнес ей вслед:
— Если я узнаю, что ты сказала хоть слово, я лично отрежу тебе язык, слышишь?
Эстелла снова кивнула и вышла из здания.
— Где жил Микки?
Броутон расслабился, почувствовав, что гнев Пэта прошел.
— Честно говоря, не знаю. Где-то неподалеку. Я думаю, он еще жил с Марианной.
— Все ясно. Марианна сразу же потребует компенсации. Болтливая кобыла. Итак, мы не можем отвезти его домой и свалить это грязное дело на других.
Броутон покачал головой:
— Ты, Пэт, уходи. Я сам всем этим займусь.
— Черт возьми, ты молодец, мистер Броутон. А меня что, в отставку?
Вилли нежно взял его за руку:
— Выбрось из головы такие мысли, Пэт. Он старается, чтобы было как лучше.
— Ты прав, Вилли, ты меня подбодрил.
После смерти своей дочери Мэнди Патрик изменился. Со стороны казалось, что он стал тверже, но на самом деле было вовсе не так, а в том мире, в котором жил Патрик, утрата твердости означала неминуемый конец — возможно, и не физический, но конец бизнеса уж наверняка. «Келли? Конченый человек!» Так говорили отнюдь не только враги.
Патрик пришел домой опустошенный. Микки действительно доставлял много хлопот, почти каждый день наживая врагов. Кто-то однажды сказал, что Микки мог бы устроить драку и в пустой забегаловке. Однако он составлял неотъемлемую часть самого Патрика.
Убийцы либо прятались в клубе, либо Микки сам впустил их в клуб. Может, даже договорился встретиться там с ними. Зачем его убили, да еще так жестоко?
Броутон оставил Микки в тот вечер одного. Эстелла сказала, что она зашла на минутку уже утром и нашла труп Микки. Заведение оставалось открытым всю ночь. Патрик удивлялся, что клуб не обчистили. Любой мог войти. Даже сигнализация была отключена.
Выходит, поганец Микки продолжал свои темные делишки. А ведь предполагалось, что с этим покончено. Как можно придать клубу респектабельный имидж, если один из партнеров снабжает травкой проституток?
Микки никогда не выпячивал свою роль в деле, это импонировало Патрику. Он мог быть чертовски обаятельным, когда хотел. Теперь же он мертв, начнется расследование, и Кейт узнает, что Патрик все еще держит бразды правления в Сохо. А он-то внушал ей, будто отошел от полукриминального бизнеса!
Патрик настолько разозлился, что, кажется, мог бы сам задушить Микки Даггона.
Зазвонил телефон, но Патрик проигнорировал звонок. Он знал, что ему скажут, но не смог бы сейчас изобразить удивление. Ему следовало решить, что говорить Кейт: узнав о случившемся, она вполне могла послать его к черту.