Сломленные

Коул Мартина

Марианна Бигби была красива, но, мягко говоря, пустовата. Она представляла собой самую подходящую подругу жизни для негодяя. К располагающей внешности следовало прибавить веселую работенку и соответствующий жизненный опыт.

Впуская Патрика Келли и его шофера в дом, она трещала не переставая. Болтливость являлась самым большим ее недостатком, тем более, что она не просто говорила, а непрерывно жаловалась.

— Ты слишком долго собирался сюда, Келли. Мне нужна компенсация, я требую достойной компенсации.

Этот сутенер Микки оставил меня в долгах по уши. Я знаю, он ждал, что его убьют, глупая вонючка! Я ему без конца говорила: «Тебя убьют, если ты не будешь осторожен…»

Патрик достаточно хорошо знал Марианну, а потому не слушал ее, пока она не начала плакать. Умению пропускать бабий треп мимо ушей его научил Микки Даггон. В конце концов она всхлипнула, и он воспользовался этим, чтобы заговорить:

— Успокойся, Марианна, я не оставлю тебя без пары кусков.

Она фыркнула:

— Если бы Даггон сейчас был здесь, Пэт, я сама убила бы этого придурка. Кто бы подумал, что он так кончит. Представь мое возмущение! Не то чтобы он пошел в полицию или сам застрелился — нет, его забили до смерти. Я хочу сказать, где же тут престиж, а? Но я предупреждала его относительно Броутона. Предупреждала еще тогда, когда Броутон появился здесь весь на взводе и с бейсбольными битами. Я его выпроводила в тот раз. Он трахнул меня, как обычно, потому что Микки играл где-то в клубе. — Она погрозила Патрику пальцем с длинным красным ногтем. — Я во всем обвиняю тебя. Зачем ты позволил ему управлять клубом? Благодаря тебе его втянули в азартные игры и тому подобные аферы. Ты знаешь, как он сходил с ума по лошадям. Он тянулся ко всякому риску, как ребенок к сладостям. Деньги он просаживал в играх, у него не было завтрашнего дня. И он совсем не умел побеждать в споре.

— Ну, тебя-то он наверняка не мог переспорить. Ему вряд ли удавалось вставить хоть слово, — ухмыльнулся Вилли.

Марианна взвизгнула:

— Я горюющая вдова, а ты так со мной разговариваешь!

Патрик потерял терпение:

— Марианна, сядь и помолчи две минуты. Ты получишь свою компенсацию, так что готовь карман.

— Ребята ходят в частную школу. У меня дом, эта квартира, машина…

— Обо всем позаботимся, — сказал Патрик устало. — Теперь скажи, почему Броутон приходил сюда с бейсбольными битами?

Марианна удивилась:

— Ты разве не знаешь?

Патрик вздохнул и сказал как можно более ровным голосом:

— Нет, Марианна, я не знаю. Поэтому я и спрашиваю тебя.

Впервые она затихла и через некоторое время ответила:

— Он требовал у Микки деньги, которые вроде бы ты взял из клуба.

Патрик вытаращил глаза:

— Ты что? Это же мои деньги, мой клуб.

— Не клубные деньги, Пэт, а пятьсот тысяч долларов, которые русский мужик там оставил.

Патрику показалось, будто его хватили по голове топором.

— Пятьсот тысяч долларов, оставленных в моем клубе каким-то русским? Ты что, наглоталась наркотиков или свихнулась? Каким русским?

—

Господином Стронским или что-то в этом роде. У него очень заковыристое имя. Он собирает долги для крупных русских наркодельцов. Я думала, что ты с ним заодно. У меня сложилось такое впечатление. Они используют клуб для передачи денег и как место встреч. Ты должен был бы знать, Пэт.

— Черт побери, Пэт, ты — конченый человек, — прокомментировал Вилли, хотя Патрик и сам уже понял весь ужас ситуации.

— Еще кто-нибудь замешан в эти дела? — спросил Келли.

Марианна пожала плечами:

— Я знаю только про Броутона. Но и он ужас какой крутой, хоть с виду дурак дураком.

Она заметила испуг на лице Келли и задрожала от страха. Если уж Патрик напуган, значит, есть чего бояться.

Когда Келли выходил из квартиры, она дрожащим голосом напомнила:

— Не забудь про мою компенсацию. Я хотела бы ее получить до того, как тебя грохнут. Большое тебе спасибо.

— Одного у Марианны не отнимешь — она знает, как окрутить мужика. Неудивительно, что старый Даггон малость свихнулся, слушая ее день и ночь.

— Мы сидим в дерьме, Вилли, — глухо сказал Патрик.

Вилли отпер дверцу «роллс-ройса».

— Да, точно сказано.

— Где искать русского?

— Очевидно, в «Красотках», как она сказала, — ответил Вилли и завел мотор. — Может, тебе стоит заглянуть туда? Сэкономишь массу времени на их поиск. Пусть они сами найдут тебя.

— Они найдут меня, когда захотят.

— Мудро сказано. Хорошо, что ты расстался с Кейт. Русские захотели бы добраться до нее, Пэт. Они живут за счет нечестных полицейских и нечестных чинуш из министерства внутренних дел, это факт. Я имею в виду, что они сейчас все могут — паспорта, оружие и все такое прочее. Один район Лондона, часть Ноттинг-Хилла, они теперь называют Москвой.

— Вилли, — тихо сказал Патрик, — ты не закроешь свою пасть?

Они выехали из Лондона в молчании.

Констебль Харт поставила чашку с кофе на стол Кейт.

— Вы неважно выглядите, мадам.

Кейт потянулась:

— Да, устала. Есть что-нибудь новое?

— Вам звонили, — сообщила девушка. — Роберт Бейтман из социальной службы, по поводу Регины Карлтон. Я сказала, что вы перезвоните ему завтра.

Кейт зевнула.

— Спасибо, дорогуша. Собирайся домой.

Девушка кивнула и сказала ласково:

— И вам тоже надо бы домой.

Зазвонил телефон, и Кейт подняла трубку.

— Привет, Лиззи. Как дела?

В голосе Кейт слышалась радость. Она улыбнулась девушке-констеблю, когда та уходила.

Кейт слушана рассказ дочери о жизни в Австралии. Это была третья поездка Лиззи туда, и у Кейт возникло предчувствие, что на сей раз дочь не вернется. Она ничего не имела против, так как Австралия очень подходила Лиззи, и Кейт знала, что дочь там счастлива — под ярким солнцем, в стране молодости. А ей так хотелось, чтобы дочь была счастлива.