Сломанный

Альбертс Дайан

Ее сердце остановилось. Мог ли за дверью быть он? Мэтт отыскал ее? Если да, то почему?

Она пригладила волосы, просто на всякий случай, и бросилась к двери, чтобы распахнуть ее. Сердце бешено колотилось, Тиффани улыбнулась, пока сосредоточилась на своем пациенте. Кто стоял перед ней. И кого она никогда не видела раньше.

Мэтт не пришел, чтобы найти ее.

Ее улыбка дрогнула, а горло сжалось. Моргая, она жестом пригласила пациента внутрь.

Как глупо думать, что он хотел снова увидеть ее.

* * * 

Мэтт

смотрел на дверь, ожидая, пока она появится. Ему сказали, что Тиффани заканчивает в пять. Часы показывали, что уже без пятнадцати. Ее последний прием на сегодня закончился двадцать минут назад, но она не вышла. Когда он сидел в окружении врачей и солдат, его уровень тревоги поднялся.

– К черту это, – пробормотал он себе под нос, выкатываясь вперед. Охранник-секретарь ушла домой десять минут назад. Она изучала его, но не стала беспокоить, поскольку он сидел как страж за пределами ее работы. И то, что он искал – оставалось прямо за дверью.

Мэтт сделал успокаивающей вдох и раскрыл дверь. Тиффани сидела за своим столом, глядя вдаль, с печальным выражением на лице. Ее плечи опустились, и она вертела очки, подмостив подбородок ладонью.

Его сердце заныло при виде ее, умоляя об искуплении.

О прощении.

Она не смотрела в его сторону, но продолжала смотреть на стену.

– Можешь идти, Бриджит. Я уйду чуть позже, – он откашлялся. Девушка вскочила и посмотрела на него. Ее челюсть упала, и она бросила торопливый взгляд на его тело. Надежда ожила в его груди. Она скучала по нему, может быть, так же, как он скучал по ней? Тиффани пошатываясь, встала на ноги, и ее очки с грохотом упали на стол. – Мэтт?

Он дернул воротник.

– Бриджит твоя секретарша? Если так, она ушла некоторое время назад.

Тиффани побледнела и кивнула. Разглаживая юбку, она направилась к нему, но замерла на середине шага, опираясь на стол. Подняв бровь, сглотнула и спросила:

– Почему ты здесь, Мэтт?

Мэтт прочистил горло, провел пальцами по голове. Он нашел ее. Теперь появилась возможность унижаться и умолять о прощении. Мужчина был одержим ею с тех пор, как она ушла, не мог выбросить из своего гребанного ума. Правда, он был тупицей. Но если бы Тиффани дала ему еще один шанс, он сделал бы все возможное, чтобы загладить свою вину перед ней. Каждый божий день.

– Слушай, я хотел извиниться. Никогда не должен был говорить...

– Извинения приняты. Не беспокойся об этом. Тебе не нужно было проделывать весь этот путь, чтоб сказать «извини» – она повернулась к нему спиной, собирая свои очки, телефон и сумочку. Повесила ее на плечо, повернувшись к нему выжидательно.

Его отвергли. Сердце ускорилось, когда он путался в правильных словах. Которые могли бы, возможно, заставить ее остаться.

– Нет, подожди. Я–я–я...– он хлопнул ладонями по подлокотнику

на своем стуле, заставляя ее, откинутся назад и смотреть на него с беспокойством.

– Что не так, Мэтт?

– Я не могу, блять, думать рядом с тобой, вот что не так. Весь день, репетировал свою речь в голове, снова и снова. У меня были все правильные вещи, чтобы сказать. Все слова распланированы,–он указал на нее, смутившись, увидев, как сильно дрожала его рука. – Но как только вижу тебя, все мысли покидают меня. Все, о чем могу думать, это то, насколько ты прекрасна. И как я скучал по тебе. И что ты заслуживаешь гораздо лучшего, чем я.

Ее глаза расширились и блестели от непролитых слез.

– Мэтт не знаю, чего ты хочешь от меня. Ты сказал мне уйти. Даже оскорбил. Чувствовала себя плохо после того, как ушла, и вернулась. Но ты уже ушел, – ее голос сломался на последнем слове, и она прикусила нижнюю губу.

– Прости, я не хотел кричать. Не должен был говорить то, что сказал. Просто... я был так смущен. И пристыжен. Не собирался спать. Не хотел, чтобы ты видела эту сторону меня.

– Понимаю. Я терапевт, помнишь? Поняла это после того, как остыла, – она пожала плечами, ступила к нему ближе. – Но я до сих пор не знаю, чего ты хочешь от меня.

Он снова замолчал в растерянности. Тревога заставила пот ползти по его позвоночнику, а пульс участится. Как Мэтт мог попросить ее дать ему шанс? Иметь помеху в качестве искалеченного мужчины на всю оставшуюся жизнь? Какая женщина хотела бы быть обременена им?

Тем не менее, Тиффани сказала, что ее мало заботит, если он когда-нибудь снова будет ходить. Называла все его отвратительные шрамы прекрасными. Она назвала его храбрым.

Герой, черт побери.

Может ли Тиффани смотреть мимо всего негатива и решится на сломанного мужчину, как он?

– Я не знаю. Хотел увидеть тебя снова. Чувствую себя порочным, поскольку ты хотела случайную связь. И я не добыча. Возможно, никогда не смогу ходить. Могу остаться калекой. Но не могу перестать думать о тебе.

Она вскрикнула, и прыгнул к нему на колени. Удивленный, он обнял ее. Тиффани обхватила его лицо и прижала свои губы к его.Тепло струилось через него в ее объятия, заставляя задаться вопросом, будет ли в жизни все в порядке после всего.

Может Мэтт не полностью облажался.

Она отстранилась, встречаясь с ним взглядом. Ее глаза светились, как изумруды на солнце.

Я должен купить ей их.

– Дурак, ты больше чем добыча. Я бы с удовольствием увиделась с тобой снова.

– Больше чем добыча? – он заправил волосы за ухо, улыбаясь. – Ты бредишь, женщина? Ты должна увидеться с терапевтом. Я слышал, они отличные.

– Хм. Может быть, – Тиффани прижалась к его прикосновению, потираясь об него, как кошка, жаждущая внимания. – Прости, кстати, что окатила тебя водой.