Шрифт:
Глава 1
Обессиленные листья с лёгким выдохом ноябрьского ветра слетали с дремлющих деревьев на посеребрённую инеем мёрзлую землю. Ксения стояла перед окном и смотрела на засыпающий долгим зимним сном лес, на разбегающиеся во все стороны проложенные для прогулок тропы и на дрожащий пожарищем закат. Она услышала шорох за спиной и обернулась. На пороге стоял мужчина.
– Ты точно решила, что здесь останешься? – Спросил он.
– Да Денис. Спасибо, что помог. – Ксения улыбнулась. – Думаю, отдых в глуши мне не помешает. Тем более что здесь есть люди.
– Люди! – Фыркнул мужчина. – Старый
– Не ворчи, ничего со мной не случится. Погуляю, отдохну, через неделю приеду. – Ксения улыбнулась.
– Ну, смотри. – Денис огляделся. – Ладно, Баренкова, я тебя устроил. Эльке доложи, что с комфортом! А то она меня с потрохами сожрёт!
– Всё беги, а то скоро стемнеет.
Ксения вышла на порог проводить мужа подруги. На минуту она задержалась на крыльце небольшого домика, затерянного в огромном, словно сказочном, лесу. Ксении просто необходима была передышка, причём она хотела побыть в полном одиночестве. Ей казалось, что жизнь её несётся словно огромный, разъярённый локомотив, который давит всё хорошее и оставляет за собой только руины, боль и страдание.
Счастье с Андреем было мимолётным и недолгим, но оно позволило остаться им друзьями. Видимо, они встретились именно в тот момент, когда обоим было просто необходимо обрести родственную душу. Но Ксения и Андрей оказались совершенно разными людьми, и работа снова стала для неё единственной отдушиной, целым миром, где она чувствовала себя уютно.
Ксения распаковала вещи и огляделась. Она решила, что за эту неделю, она сможет пройти все стадии, которые так усердно рекламируют психологи жертвам развода. Отрицание пройдёт легко, потому что невозможно долго высидеть в конце осени в холодном доме и не топить печь, а какое уж тут отрицание, если нужно бегать за дровами и поддерживать огонь. Гнева можно избежать, потому что пара кругов по лесу и чистый воздух выбьет всю дурь из головы. Торг – это не про Ксению, да и торговаться тут особо не с кем. Депрессию она рассчитывала проскочить быстро, а вот к принятию она была уже готова. К принятию того, что она словно погружается в какое-то болото механических действий. И Ксении уже даже нравилось не думать ни о чём кроме работы и простых бытовых вещах. Она хотела за эту неделю поразмышлять над своей будущей жизнью и о том, как можно оградить себя от будущих потрясений, потому что у неё просто устала душа!
С такими мыслями Ксения подложила дров в печь, завернулась в одеяло, потому что дом оказался не настолько утеплённым, как говорилось в рекламе и села перед окном, созерцая, как вечер опускает свою ночную вуаль на лес.
В прямоугольнике света, лежащем на земле, вдруг засеребрились снежинки, и через несколько минут вовсю уже плясали и резвились вихревые потоки, укрывая белым полотном деревья, кустарники, оконную раму и дрова, лежащие во дворе. Ксении показался невероятно уютным этот вечер, в котором не было лишних слов и людей.
Вдруг она услышала какие-то звуки снаружи. У Ксении перехватило горло, и вся идея с этим добровольным заточением у чёрта на куличках показалась абсурдной. Она осторожно подошла к двери и прислушалась, но звуки прекратились. Женщина пожала плечами и выдохнув присела обратно на кресло. Мало ли кто может бегать из зверья по лесу ночью.
Она так и замерла с чайником в руке, боясь даже обернуться на звук. Дробный стук повторился, и Ксения резко повернулась к окну. За тонким стеклом, отделяющим её от остального мира, стоял человек. Ксения поставила пылающий кипятком чайник на стол и подумав кивнула на дверь, знаками показывая, чтобы человек подошёл ко входу. Через минуту в комнату ввалилась шумная женщина в короткой телогрейке. Она отряхнула свежий снег, потопала валенками и пройдя к столу с размаху села на табурет.
– Плесни-ка кипятку. Шла долго, задрыгла! – Повелительно сказала она.
Ксения достала с сушилки вторую чашку и пустила туда струю воды.
– Нешто кофе или чая нет? – Разматывая пуховый платок, спросила женщина. – Чего ты мне воду-то пустую льёшь?
Ксению даже стала забавлять эта ситуация, и она открыла банку с кофе, прихваченную на всякий случай. Растворимый сублимированный напиток в жестяной банке, на которой гордо красовалась надпись «кофе», никогда не был её фаворитом, а тем более здесь она почему-то мыслила себе, как будет греть турку с утра на печи. Но сейчас изображать лишнее гостеприимство и угощать незваную гостью изысками Ксения не хотела. Женщина, которой Ксения передала чашку шумно хлебнула и выдохнув расплылась в улыбке.
– Ты докторша, что ли? – Спросила она, сдабривая горячий напиток сахаром.
– Ну, видимо.
– Ну, видимо-невидимо, а собирайся. Работа для тебя есть! Не бойсь, я на Газике приехамши. Только боялась, он сюда не пропрёт, оставила на дороге, леском добежим. Близко! – Резюмировала она поток слов и поднялась.
– Вы кто? – Наконец выдавила из себя совершенно сбитая с толку Ксения.
– Я Алевтина! Сторож сказал неделю назад, что докторша приедет в лесном доме пожить. Забавные вы городские, – женщина прыснула со смеху, – но ты-то вот и пригодилась. Матвейка сегодня с чердака чебурахнулся, надо бы подчинить его. А наш местный лекарь в не рабочем, так сказать, состоянии, – Алевтина щёлкнула себя пальцами по шее, – третью неделю пьёт горькую! Подмогнёшь?
– Я, вообще-то, сюда не работать приехала! И у вас должен быть местный терапевт на замену!
– Ой, умора! Должен! – Женщина встала и снова замотала платок. – Это у вас в столицах, можа кто кому и должен. У нас, у терапевта таких как мы ещё десять деревень, а она одна затюканка с дитём! Нам-то хорошо ещё, Василичь иногда просыхает, дык за неделю успевает всем назначения раздать, потом снова к Клавке в магазин бежит. Как бутылки звякнули, всё, считай нет мужика. – Женщина огляделась. – Ну собирайся, я тебя на улице жду, а то употела уже.
Ксения несколько минут простояла в растерянности, потом пожала плечами и решила, что такой опыт будет даже полезным. Тем более что она познакомится с местными жителями. Ей же хотелось побыть вне городского колорита, и как ей показалось желание начало исполняться.
Лес дохнул холодом, тёмная масса деревьев уже белела всё ещё идущим снегом, а Алевтина складывала поленья в разваленный дровник.
– Денег-то Костя с тебя снял за хибарку, а вот дрова-то не сложил. Ты придёшь обратно, скажи ему, чтобы сложил. – Женщина вдруг махнула рукой. – Ой, что с тебя толку, я сама скажу. Ты ж ему интельгентно скажешь. А он парень простой, вежливых слов не знает.