Сломанный брегет
Шрифт:
– К сожалению, сорвалось. Из-за сообщения о его гибели такую возможность я там на юге упустила.
– Вам обидно, что интересного партнера на юге оставили, а мне до слез жалко такую роскошную женщину упустить. Вот вы сейчас уйдете и останутся лишь пустые и бесполезные воспоминания о волшебном появлении в этом сером казенном учреждении такой неземной красоты!
– Ну ваше положение лучше моего: упущенный мною партнер отсюда далеко, а я здесь рядом. И могу доказать, что не являюсь игрой воображения.
Тимофеева мягко, стараясь
– Нет, сегодня надо документы оформлять. Да и тело мужа не предано земле. Спешить незачем, никуда я не денусь. Да и зачем? Я теперь женщина свободная: отчет держать не перед кем. Запишите лучше мой телефон и позвоните через неделю.
Когда за женщиной закрылась дверь, Котов некоторое время сидел в задумчивости: "Неужели ей действительно наплевать на смерть мужа?! Красивая телка, но сволочь! Могла бы хоть для виду слезу выжать: все-таки прожила со своим мужем семь лет. Неужели и моя Ольга с таким же безразличием может встретить печальное известие?".
Больна кольнуло в сердце, и, стараясь поскорее избавиться от мрачных мыслей, Котов встал и подошел к окну. Пытаясь поднять настроение, он игриво подмигнул псу: ну что, браток, завидуешь? И правильно делаешь; не каждый день такую телку зало-' вить удается!
Но почему-то чувства радости не было: Шикарная, красивая женщина, а стерва. Даже идти к ней не хочется: в самый неподходящий момент незримо будет присутствовать тень её убитого мужа. До чего же жизнь паскудная. Хуже собачьей. Невольно позавидуешь Бурану. Ему-то все равно, к кому бежать на свидание.
И отрезая себе путь к отступлению, Котов старательно на мелкие кусочки порвал листочек с записанным номером телефона.
За окном обуреваемый инстинктом жизни Буран продолжал азартно терзать металлическую сетку вольера.
Милиця и СМИ - два берега у одной реки
Оперуполномоченный Трошин возвращался после сытного обеда в отдел милиции в прекрасном расположении духа. Он едва успел вставить ключ в дверь кабинета, как к нему подлетела юная девица, пахнущая духами:
– Простите, вы здесь работаете?
– Да, я из уголовного розыска.
– А я - журналистка из газеты. Меня очень интересует дело подростков, задержанных два месяца назад за срыв шапки у Кулешова. Не помните, кто тогда отличился из ваших сотрудников?
Трошин радушно пригласил журналистку в кабинет...
– Как же, как же! Это дело мне известно. Пишите в блокнотик: Я капитан милиции, Трошин Николай Петрович, лично принимал участие в захвате опасной преступной группы. Вообще-то за этими ребятами много эпизодов, но по делу они пошли только за рывок шапки у Кулешова.
– А как вам удалось раскрыть это преступление?
– Ну милая барышня, вы же понимаете, что существуют профессиональные тайны, и мы не обо всем можем говорить.
– А я слышала, что потерпевший через два дня после грабежа случайно увидел этих ребят возле кинотеатра и сообщил
"Надо же, эта "папарация" успела кое-что вынюхать. Ну я сейчас юной красотке мозги проканифолю":
– Это только на первый взгляд все просто получается. А на самом деле из наших секретных источников мы уже знали об их "художествах". И должны были взять грабителей со дня на день. А тут удачный случай подоспел, когда жертва ограбления их случайно опознала. Ну и пришлось раньше приступить к реализации материалов, собранных за многие месяцы кропотливой работы.
– Эти материалы вы мне, конечно, не покажете?
– Зря вы иронизируете. Я уже говорил, что говорить о служебных тайнах не могу.
– Хорошо, оставим эту тему. Можете подробно описать, как проводилось задержание?
– Вот это - пожалуйста! В своей статье отметьте, что мы подготовились к операции основательно. Выехали к кинотеатру втроем: Я, Вася Соломин и Петр Слушков. Они хоть сыщики молодые, но уже кое-какой опыт имеют, Руководил их действиями лично я. Все-таки капитан и уже почти десять лет на оперативной работе.
– Ну и как же вы руководили?
– Прежде всего мы перекрыли преступникам пути отхода. Я подошел к ним и потребовал документы, Соломин и Глушков меня страховали с двух сторон.
А задержанные сопротивления не оказывали и безропотно подчинились?
– А что им оставалось делать, если мы их в мгновение ока в машину запихали.
– Так, как! Очень интересно! А дальше что было? Они сразу признались?!
– Нет, конечно. Но мы на них надавили как следует. Я им свой кулак продемонстрировал. Кто перед ним устоит? Так что они сразу поплыли. А чего вы удивляетесь? Поглядите, какой он у меня: пожалуй, с вашу очаровательную головку.
И Трошин, встав во весь гренадерский рост, наглядно потряс перед лицом журналистки огромным кулачищем. Довольный произведенным впечатлением сыщик вновь присел за стол.
Журналистка с интересом посмотрела на Трошина:
– И неужели у вас не возникло и тени сомнений, что Кулешов мог обознаться и указать на этих ребят ошибочно?
– Да вы что? Пацаны чистосердечно признались во всем. Какие могут быть сомнения?
– Хорошо. У меня больше нет вопросов.
– Счастливо вам. Не забудьте указать в своей статье кроме меня Соломина и Глуш-кова. Ребята тоже заслужили похвалы.
– Не сомневайтесь! Их мужество будет отмечено. Как и ваша потрясающая скромность!
Трошин поднялся, довел девушку до дверей кабинета и галантно поцеловал руку.
Требовательно зазвонил телефон. Подняв трубку, Трошин услышал встревоженный голос начальника Бутова:
– Мне доложили, что из твоего кабинета только что выпорхнула журналисточка. Это правда?
– Да, была она у меня. Я ей все рассказал в подробностях. Так что скоро будем читать о себе в центральной прессе. Страна должна знать своих героев!