Сломанная стрела

Кертис Кэмерон

Давайте. Если я сделаю свою работу правильно, эти люди, возможно, выживут.

Синкансэном управляет компьютер. Безжалостная программа, которая по команде перенаправляет поезда и переводит рельсы. Каждое действие рассчитано с точностью до секунды. Каждый поезд отправляется и прибывает точно по расписанию. В товарном вагоне, в «Толстяке», тикают другие часы. Синхронизированные с программой Синкансэна. С точностью до секунды.

Сорю в поезде. Он увидит бомбу в Токио и погибнет в лучах славы.

Я на полпути по проходу. Дверь в конце открывается,

и входит тёмная, угрожающая фигура. Это не человек в чёрном костюме. И не тень, отбрасываемая живым существом, стоящим перед светом. Нет. Сорю — это отсутствие света. Кусок материи, вырезанный из внутренностей поезда. Дыра, поглощающая весь свет и цвет. Его конечности — едва различимая рябь в эфире.

Черная фигура переступает через тело мертвого якудзы.

Встаёт между мной и нужным мне магазином. Сорью, должно быть, знает, что затвор «Стерлинга» заблокирован вперёд, а это значит, что у меня закончились патроны.

Сорю держит катану на бедре, правой рукой опираясь на рукоять. Он скрывает длину меча за своим телом. И снова изгиб ножен – рябь в матрице. Лучи восходящего солнца льются сквозь окна поезда. Глаза Сорю отражают их, словно раскалённые угли.

Затяжные бои случаются только в кино и бульварных романах. В реальном мире чем дольше длится бой, тем...

Увеличивает ваши шансы на смерть. Цель каждого профессионального киллера — уничтожить врага за тридцать секунд. Именно столько нам осталось жить.

Ряды по обе стороны прохода забиты пассажирами. Проход словно загоняет меня в угол. Когда Сорю атакует, я не могу отступить ни в одну сторону. И не могу отступить. Безоружный против меча отступление смертельно. Нападающий нанесёт удар всей длиной своего оружия, от которого у тебя нет защиты.

Я перевариваю это с когнитивным спазмом. Окори — твой противник сигнализирует о своих намерениях. Ты просто знаешь, что нужно делать.

Сорю выхватывает меч и наносит косой удар мне в левый воротник. Катана сверкает, как ртуть, но он уже предугадывает атаку. Чтобы нанести косой удар, он опустил правое плечо и открыл левый бок. Это как раз то, что мне нужно.

Я отбиваю катану «Стерлингом». Острый, как бритва, клинок попадает в угол между магазином и кожухом ствола. Эх, если бы только пистолет-пулемёт был оснащён штыком! Я делаю выпад. Металл звенит, летят искры. Металл «Стерлинга» царапает клинок по всей длине. Три фута сверкающей стали проскальзывают мимо моего левого уха и через плечо.

Сорю держит клинок двумя руками. Стерлинг застревает в цубе катаны – богато украшенной медной гарде, расположенной между рукоятью и клинком. Он теряет равновесие, а я нахожусь в непосредственной близости. Я наношу удар рукой-копьём через его левое плечо. Вонзаю четыре пальца, жёсткие, как лезвия, в его горло сбоку, над левой ключицей.

Мягкие ткани не оказывают сопротивления. Мой толчок разрывает вены и артерии, проходя сбоку и за гортанью. С другой стороны шеи у него вырастает огромный зоб, прежде чем внутренние структуры лопаются и разрушаются.

Кровь

вытекает из разорванных сосудов и заполняет шею внутренним кровотечением.

Глаза Сорю, пылающие красными угольками в лучах восходящего солнца, тускнеют, когда жизнь покидает его. Они закатываются, тело обмякает и заваливается набок.

Чёрная фигура падает в проход. Принимая форму человека. Его руки и ноги сгибаются под странными углами.

Глаза Сорю мертвы, как мрамор.

Не прошло и пяти секунд с тех пор, как его меч покинул ножны.

Я прохожу мимо тела Сорью. Наклоняюсь к мёртвому Якудзе, меняю «Стерлинги». Затвор у него отведён назад и готов к выстрелу. Я ставлю оружие на предохранитель, вытаскиваю магазин из патронника и проверяю его заряд. Пятнадцать патронов. Вставляю магазин обратно, снимаю оружие с предохранителя.

Проталкиваюсь через дверь и шагаю в узкий проход. Дверь вагона с бомбой манит. Резиновый кабель и шарнирный пол соединяют два вагона. Снаружи оглушительный рёв ветра. Я переступаю через проход и открываю дверь грузового вагона. Сорю охранял бомбу.

Был ли он один в машине? Да, был. Компанию Сорю составлял только Толстяк. Бомба находится в чёрном контейнере из стальных труб. Выпуклая яйцевидная форма бомбы занимает большую часть пространства грузового контейнера. Она легко помещается в Синкансэне.

Часы тикают. Я отвожу взгляд от бомбы и захлопываю дверь. Металлический пол трапа тут же сочленён над сцепкой. Пол трапа тонкий, но сцепки Синкансэна прочные. Они спроектированы так, чтобы тянуть тонны подвижного состава и защищать органы управления и другие соединения, увеличивающие длину поезда.

Муфта расположена под металлическим полом трапа.

Кумулятивный заряд сфокусирует струю плазмы, которая прорежет и пол, и муфту. Я прижимаю устройство к полу, прямо над вращающейся муфтой. Устанавливаю детонатор и устанавливаю таймер. Вдохни, нажми на кнопку.

Я спешу обратно в вагон. Пассажиры оживились. Мелькающие за окном дома говорят мне, что мы приближаемся к Токио. Я установил плату за проезд, чтобы пощадить вагон, но рисковать не собираюсь.

Я прыгаю к открытому люку в потолке. Пальцы находят опору. Я хватаюсь за край люка, поджимая запястья, словно подтягиваюсь. Резкое растяжение тела под собственным весом пронзает меня болью. Я кричу, стискивая зубы. Сжимаюсь в калачик, подтягиваю колени к груди и выталкиваю ноги вверх, в люк.

Порыв ветра чуть не сбрасывает меня с поезда. Мой крик уносит ревущим потоком. Я перехватываю хватку и ложусь лицом вниз на крышу. Оглядываюсь через плечо.

Тёмные волосы Штейн развеваются вокруг её лица. Она кричит в микрофон, направляя пилота вниз. Старшина экипажа, присев у лебёдки, управляет джунглевым пенетратором. Утяжелённый трос тянется ко мне.

Десять футов. Пять футов. Два фута.

Эта чертова штука качается взад и вперед на ветру.

Я держусь за край люка одной рукой. Мышцы руки ноют, когда я тянусь к пенетратору.