СЛОМ

Ерошин Алексей

– Я не хакер Максим Огнев,- подтвердил Ганимед.

Штольц поднял руку и ткнул пальцем в место, куда был вживлен его чип доступа:

– Теперь это есть неважно. Ты выиграл. Я блокирован. Алес.

Он повернулся и пошел к выходу, отодвинув плечом Акишина. Репьев вышел следом.

– Стойте, Штольц. Это вовсе не алес. Я могу вернуть все назад. Аверьяныч снимет блокировку. Аверьяныч, снимешь?

Акишин

тряхнул растрепанной шевелюрой:

– А не заигрались вы, голубчики?

– Аверьяныч, надо. Я потом объясню. Штольц, постойте!

Йозеф отдернул руку:

– Оставить меня в покое! Die Teufelei! Verstehen zu?

Он толкнул двери и вышел.

– Олег!- крикнул Репьев.

– И что ты теперь от меня хочешь?- усмехнулся Левушкин.- Доконспирировался?

– Командир, он мне нужен,- сказал Иван.

– А луну с неба не желаешь?

– Лейтенант Левушкин!

– Да, капитан Репьев! Так точно, капитан Репьев! Будет исполнено, товарищ капитан!- огрызнулся Олег и вышел за Штольцем.

Акишин заглянул в комнату:

– Вы в порядке? Если, конечно, называть этот бардак порядком…

– Все нормально,- ответил Ганимед.

– Попросил автограф!- усмехнулся Игорь, рассматривая ссадину на локте.

Аким Аверьянович покачал головой:

– Схожу-ка за успокоительным. Как бы вам снова не позвонили.

Репьев повертел в руках предписание:

– Аверьяныч, у него заявка на ремонт дезинтегратора.

– И что?

– Ну, мог же он дать сбой при проверке?

– А не много на себя берешь, голубчик?- нахмурился Акишин.- Он пытался убить человека. Человека.

– Это же Штольц. Штольц! Это не шантрапа с улицы. Он сто раз жизнью рисковал. Ну, сорвался. Под мою ответственность. Я ручаюсь. Кудесник ты, или нет, черт побери?

Акишин выдернул из его руки предписание.

– Доиграетесь вы, голуби мои. Чует мое сердце – доиграетесь.

– Баш на баш. Олег тебе отличного техника нашел. Золотые руки.

– Это который сваял монстра, что в мастерской стоит?

– Ну да. Которого Штольц деактивировал, между прочим.

– Ладно,- махнул рукой Акишин,- сделаю.

***

Олег молча вытянул из пачки Йозефа сигарету и щелкнул кнопкой прикуривателя. Штольц не обернулся, продолжая выпускать дым прямо перед собой. Скоро в кабине стало настолько не продохнуть, что сработал автомат вытяжки. Сизые клубы потянулись под приборную панель.

Пискнул сигнал приема почты, и на лобовом стекле высветился текст официального уведомления: «О.В. Левушкин, вами превышен лимит предупреждений за употребление

табачных изделий. В качестве превентивной меры ваш доход будет обложен разовым табачным налогом согласно статье №211 Гражданского Кодекса. В случае дальнейшего употребления табачных изделий ваш доход будет обложен постоянным табачным налогом согласно статье №211 (п. 2). Подтвердите получение и прочтение данного уведомления».

Левушкин положил руку на сенсорный участок приборной панели. Текст сменился на «Подтверждение получено», мигнул и пропал. Олег кашлянул, но невозмутимо продолжил глотать горьковатый дым. Резко потемнело, и снаружи повалил плотный снег. Бортовой компьютер среагировал, включив дворники и свет в салоне. Еще через пару минут подал сигнал температурный сенсор, и включилось отопление.

– Жизнь продолжается независимо от нас,- нарушил молчание Штольц.- Даже если мы исчезнем завтра – мир будет вращаться по привычке. Он так сильно автоматизирован, что человек в нем стал необязательным приложением. Еще немного – и вы все станете лишними в этой отлаженной машине. А я уже давно стал лишним. Вращался по инерции, ради одного момента. И вот момент пришел. Что дальше? Nur leere – пустота.

Олег бросил окурок в пепельницу.

– Так начни с чистого листа.

– Wozu? Зачем?

Олег усмехнулся:

– Господи! Если бы я это знал… Через несколько дней мне самому придется отвечать на тот же вопрос. Я ждал этого дня восемь лет. Вот он придет – и что дальше?

Штольц тоже погасил свой окурок.

– Вот так – раз, и все. Вопросов больше нет. И боли больше нет.

– А что, если ты снова ошибся?

– Это уже не будет важно.

– А тем, другим? Кому ты нужен?

Йозеф ткнул пальцем в методично скрипящие по стеклу дворники:

– Мир будет крутиться без нас. Так.

Олег взглянул в окно.

– Совсем как тогда, на дороге в полях. Помнишь?

– Нет. Не так. Тогда была ein ziel – цель. Теперь – нет.

– Хочешь цель? Ты ее получишь. Ты получишь того, кого искал.

Штольц пристально посмотрел в глаза собеседника.

– Будь вечером у меня – капитан расскажет тебе все. По Гамбургскому счету. Тогда и решишь. Согласен?

Йозеф немного помедлил и сказал:

– Ja.

Левушкин вдруг всмотрелся в зеркало заднего вида, потом обернулся, оглядел экипировочный отсек и задумчиво пробормотал, потирая висок:

– За спиной застыла будто

Тень без тела и лица –

То ли черта, то ли Брута,

То ли Гамлета отца…

– Никак не дает покой твой черный человек?