Слимперия
Шрифт:
— Симеон, ты не думай ничего такого… Я… Олия ко мне относится как к товарищу, не более! Понимаешь? Не жди от меня подлостей, ладно?
— А я ничего и не думал, — рассмеялся Семён, дружески хлопнул черепахового бойца по спине и встал. — Кофе на дорожку выпьем или как?
— Можно, — Хайк поднялся, повесил сумку на плечо. — Только без коньяка, не люблю я коньяк…
— Мар, сделай нам кофейку, в трёх экземплярах, — Семён щёлкнул пальцами, — холодного, глясе. Сможешь? — Настроение у Семёна было замечательное, хотелось отчудить что-нибудь эдакое, необычное:
— И — музыку. Обязательно — хорошую музыку! Есть у тебя
— Пошукаем, — серьёзно ответил Мар. — Почему бы и нет?
После они сидели и долго пили холодный кофе с кусочками сливочного мороженого, наблюдая, как тонет в неспокойном море звёздный венок — солнце за солнцем; как по небу пролетают, подгоняемые вечерним тёплым ветром, прозрачные замки и дворцы, принесло их откуда-то; как восходит неправильная многоугольная луна, громадная, белая, куда как больше похожая на семигранную гайку, чем на круг — и всё это время над равниной звучала музыка. Играл, судя по всему, симфонический оркестр, великолепно играл! А ещё пели двое, он и она. О чём они пели, Семён не знал, потому что песни исполнялись на незнакомом языке, но, судя по мелодии — о любви. О чём же ещё могут петь двое под столь дивную музыку?
Луна поднялась в небо; кофе больше не хотелось никому, напились вдоволь; закончился и необычный концерт — пора было двигаться в путь. Семён посмотрел по сторонам: луна светила настолько ярко, что, казалось, в Чокнутый Мир вовсе и не ночь пришла, а случился рядовой пасмурный день. Краски лишь поблекли, да и то не сильно.
— Пошли, что ли, — сказал Семён, вставая. — Идти вполне можно, не заблудимся, — они зашагали в указанном Хайком направлении.
— Симеон, а что это за музыка была? — поинтересовалась Олия. — Красивая… а как твой медальон ухитрился её сохранить?
— О! — Мар обрадовался возможности потрепаться. — Последняя новинка магоискусства от умельцев из Соснового Мира! Музыкальное консервирование называется… Ну, не очень-то последняя: всё же двести лет прошло с тех пор, как я те песни в Мире Перекрёстка слышал и консервировал… Мой тогдашний хозяин был жутким меломаном: он перед каждым серьёзным грабежом всегда ходил на какой-нибудь концерт, душой просветлялся. Заодно и музыку консервировал — чтобы, ежели в Исправительный Мир попадёт, было не так скучно… — Семён пересказывал то, что ему говорил Мар, иногда при этом вставляя в пересказ и свои комментарии, от которых Олия хохотала, а Хайк сдержанно улыбался.
Незаметно разговор пошёл о музыке вообще, и Семён предложил спеть походную песню, но Олия не захотела — ночь была слишком тиха, зачем привлекать к себе лишнее внимание? Может, здесь кроме летающих дворцов ещё и летающие чудища существуют, с тонким слухом… Зачем рисковать зря? Семён подумал и согласился: чудища с тонким слухом действительно могут оказаться куда как опаснее некоторых музыкальных критиков, которым не нравится его пение — Мар покряхтел, но возмущаться не стал.
А чуть позже Олия вспомнила слова Симеона о невесть как сохранившейся книге первичных заклинаний. И об эпидемии, устроенной вором-Симеоном в Икс-Мире тоже вспомнила: Семён охотно взялся поведать о своих приключениях. О том, как он очутился в Хранилище, как подобрал Мара и что из этого вышло… Как он, Симеон, нашёл книгу первичных заклинаний, а спустя несколько Миров познакомился с Хайком, с Яной; о Слимпе великом и бородатом тоже рассказал — впрочем, Хайк эти похождения знал
Когда Семён перешёл к повествованию о том, как он искал подарок для королевы Яны, примолк и Хайк: многое из того, о чём говорил Семён, было новостью и для него. Например то, что друг Симеон — самый натуральный слимпер, помощник верховного жреца! Пусть и бывший помощник, но всё же.
Рассказ о том, как Семён по заданию Кардинала искал самого Кардинала, вызвал у Хайка негодование: почему Симеон не взял его, черепахового бойца, с собой в тот проклятый Икс-Мир? Он, Хайк, наверняка пригодился бы Симеону! Олия же всерьёз расстроилось — ей было жалко людей с насильно стёртой памятью, и успокоилась она лишь когда узнала, что практически все люди из Икс-Мира спасены и вылечены; дослушав рассказ, они оба — и Хайк, и Олия — сошлись на том, что Симеон правильно сделал, взорвав пентаграмму-матку двутелов да и самих главарей-чужих заодно…
Вот так, за разговорами, они шли, шли, пока не пришли к пустыне.
Оплавленная гора была хоть высокая и длинная, но не бесконечная — постепенно сойдя на нет, она сменилась бескрайней пустыней: серые барханы тянулись насколько хватало глаз. Над барханами висела неправильная луна, заливая унылый пейзаж бестеневым светом; где-то далеко выл одинокий шакал, тоскливо и безнадёжно.
— Хайк, доставай-ка шар, — Семён внимательно оглядел барханы. — Будем направление уточнять. Уточним и пойдём… эх, не люблю я по сухому песку ходить! Ноги вязнут да и вообще, — он протёр глаза, — вот, уже и пыли надуло. Непростое оно дело, богов искать… Утомительное.
— Нам — туда, — махнул рукой Хайк, заглянув в шар предсказаний, — во-он туда, — Семён посмотрел в том направлении: песок да песок, никаких ориентиров.
— Надо почаще в шар заглядывать, — решил Семён, — а то будем ходить-блуждать до потери интереса к реальности, — и зашагал по песку.
…Рассвет застал их в пути: как Семён и предполагал, идти по барханам оказалось трудно. Мало того, пару раз они уходили в сторону от маршрута и приходилось делать приличный крюк, чтобы вернуться на прежний курс; один раз сделали привал, позавтракали и немного вздремнули. И пошли дальше.
Солнца всплывали одно за другим, поднимаясь над серой пустыней и превращая её в золотую, горячую; когда над горизонтом встала солнечная дуга, половинка звёздного венка, Семён увидел под ней оазис: редкие зелёные пальмы вокруг синего озерца и лежащую на берегу человеческую фигурку.
— Ребята! — Семён остановился, подбоченился и торжественно указал рукой на озерцо. — Вон там нас ждут несметные богатства! Вперёд! Мы станем купаться в деньгах и швырять их в море, — утопая по щиколотки в песке и кляня усталость, он тем не менее довольно бодро потопал к оазису.
— Ты с ума сошёл! — ахнул Мар. — Кто ж в море деньги швыряет, ты что?! Разорение, сплошное разорение… И где ты вообще море увидел, где? Ой, Семён, не нравится мне твоё поведение, подозрительное оно! Наверное, солнцами голову напекло, экая она у тебя нежная… А вроде бы ещё не очень-то и жарко, — медальон не на шутку встревожился. Впрочем, Олия с Хайком тоже не поняли опрометчивого заявления о несметных богатствах и пришлось Семёну на ходу рассказывать им «Остров сокровищ», что помнил, то и рассказал; лучше всего, разумеется, Семёну запомнилась лихая пиратская песня.