Слимпер
Шрифт:
– А-а, – с пониманием протянул Мар, – письменное эхо, колдовство через беззвучное чтение… Знаю, встречался с такой магией, было дело! Попали мы как-то с одним из моих очередных хозяев, Уриком Шмыгой, в Эбонитовый Мир – надо было спереть у тамошнего погодного шамана дождевую книгу. Между прочим, заказал ту книжку тоже шаман, но из другого Мира, он там министром по мелиорации работал… Заказал и строго-настрого предупредил – в книгу ни в коем случае не заглядывать!
Вот мой хозяин и отправился дождевую книженцию тырить. А надо сказать, что Урик отродясь ни читать, ни писать не умел…
Семён
Дверь была уже собрана более чем наполовину, верхняя её часть, – и своим обозначившимся контуром определённо напоминала Семёну то ли веретено, то ли кошачий зрачок… Занятная такая дверь получалась. Нестандартная.
– …и, значит, пока Урик с книгой добрался до заказчика, то штаны на нём уже начали дымиться. Снизу, от ботинок до колен. Хорошо, что обувка добротная была, – Мар хихикнул. – Ботиночки-то арестантские, крепкие, они у Шмыги ещё с последнего срока в Исправительном Мире остались! Им сносу не было. В Исправительном Мире у начальства принцип железный: арестанта дешевле обуть один раз, но качественно, чем много раз, но абы как… Эк я скаламбурил, – изумился медальон, – ай да я!.. М-м, сбился… О чём это я говорил? А, вспомнил – о молниях, бьющих из земли. Так вот: молнии трещат, штаны дымятся, обувь постепенно обугливается… Кошмар, одним словом. Ну, отдал хозяин книжку заказчику, а сам рыдает и просит: мол, хрен с ней, с оплатой, только молнии убери!
Шаман-министр посмеялся, рукой эдак над дождевой книгой поводил, словно пыль с неё стёр, и всё, не стало молний. А после спросил: «Что, в книгу заглядывал?» – добродушно так спросил, без злости. Ну а Урику куда деваться, – да, говорит, чуть-чуть, как же без того… Глянул на обратном пути под обложку, из любопытства. Тут оно всё и началось.
В общем, оказалось, что на первой странице было написано одноразовое, но мощное проклятье типа: «Кто книгу сопрёт, того молния убьёт!» А так как мой хозяин читать совершенно не умел, то его лишь пощипало теми молниями. Но пощипало чувствительно. Эффект письменного эха, стало быть, – так шаман Урику сказал. Ему, шаману, виднее…
Кстати, после того случая мой хозяин всем своим друзьям-книгочеям настоятельно рекомендовал разучиться читать. Мол, один вред от той грамоты в нашей работе! Дескать, был бы он грамотным – так однозначно сгорел бы от молнии, к едрене-фене, вякнуть бы не успел. Впрочем, Урик всё же потом сгорел, даже я спасти его не смог, не зарядил меня Шмыга вовремя нужными противопожарными заклинаниями… хорошо, что сам не расплавился! Но это случилось гораздо позже и вовсе не от молнии, а от драконьего плевка.
Это, помнится, произошло, когда Урик Шмыга, гуляя по имперскому зоопарку, поспорил спьяну со своим корешом, тоже вором, что сможет попасть камнем в драконьи яйца с первого раза. Уточняю: яйца были не те, из которых могли вылупиться дракончики, а те, которые у дракона-самца между…
– А почему молнии снизу-то били? – не удержался от вопроса Семён, присоединяя очередной кусочек черноты к почти собранной двери. – Молнии из земли…
– Ничего странного, – Мар расхохотался в полный голос. – Он же книжку вверх ногами держал, когда под обложку заглядывал!
– Понятно, – сказал Семён, медленно перетаскивая пальцем последний фрагмент головоломки к нужному месту. – Мар, готовься. Сейчас откроется, – и, поставив кусочек на место, сразу отпрыгнул в сторону. На всякий случай.
Ничего не произошло – не покачнулась земля, не взревели трубы, не высунулась из входа зубастая пасть: из открытого мавзолея даже сквознячком не потянуло.
Семён медленно-медленно, останавливаясь на каждом шагу и чутко прислушиваясь к любым звукам, направился ко входу.
– Думаю, сообщать Шепелю о том, что мавзолей открыт, пока не стоит, – негромко сказал Мар. – Действуем по плану: зашёл, увидел, покумекал.
– Разумеется, – шёпотом ответил Семён. – Только так и никак иначе.
Окончательный вариант входного проёма напоминал по своей форме лезвие грузинского кинжала, направленного остриём вверх: прямой низкий порог и плавно смыкающиеся над головой, под острым углом, высокие боковины входа вызвали у Семёна именно такую ассоциацию; проём был настолько узким, что человек крупной комплекции, пожалуй, мог бы в нём и застрять.
– Пошли, да? – полуутвердительно спросил медальон.
– Слушай, а вдруг там есть блокировка против перемещений, как в гостинице? – предположил Семён, нерешительно топчась перед входом. – А если вход закроется, что тогда делать? Мар, у меня плохие предчувствия.
– Ну, если как в гостинице, тогда ничего, пробьёмся, – уверенно сказал Мар. – Гостиничная блокировка для меня не проблема! Такое колдовство лишь для стандартных жетонов непреодолимо… Ты вот что – ты давай поменьше каркай да побольше действуй! Решил входить – входи, чего заранее убиваться-то… Там видно будет. Кстати, о «видно будет» – свет зажечь? У меня есть фонарное заклинание. Яркое!
– Включай, – вздохнул Семён и, на всякий случай выставив вперёд руки, решительно шагнул в чернильную темноту.
…Внутри мавзолея было светло. Ярко, как в солнечный день. И это застало Семёна врасплох, он-то как раз настроился на темноту. Невольно прикрыв глаза ладонью, Семён огляделся по сторонам сквозь щелку между пальцами.
Бестеневое освещение давали стены и потолок – свет был солнечным, с лёгкой желтизной. И не такой уж яркий, это Семёну лишь показалось после разноцветных уличных сумерек.
Перед Семёном находилась блестящая металлическая конструкция, похожая на скелет какой-нибудь дозорной башни: стальные диски-ярусы – все без ограждения – были нанизаны на толстенную, тоже стальную, ось-трубу. Нанизаны с равными промежутками между собой, где-то в рост человека; ярусы, начиная со второго и выше, были плотно уставлены в один слой большими серыми коробками. На первом, нижнем ярусе, коробок не было: там имелся лишь один длинный стол, наружным кольцом обхватывающий весь ярус. Стол, разумеется, тоже был металлическим: тусклая бронзовая столешница поддерживалась частоколом тонких бронзовых ножек; на столе лежало множество разных предметов, каких именно – Семён не стал разглядывать. Успеется.