Слезы звезд
Шрифт:
И подумать только, все началось с обыкновенных крыс! Как же он не заметил изменений в своей жизни? Куда смотрел? О чем думал?
С того дня бывший вор по прозвищу Пройдоха стал ходить мрачнее тучи и покрикивать на жену. Он стал раздражительным, постоянно был в скверном настроении и время от времени впадал в глубокую задумчивость.
Решение пришло скоро. Он должен был уйти и снова стать отшельником. Пускай в первый раз не получилось, надо попытаться снова. Больше он не сделает такой ошибки.
И однажды ночью, когда жена и дети спали глубоким сном, Рамон выскользнул из дома, взял из амбара заранее приготовленный
На этот раз бывший вор был не так требователен к красотам места, в котором будет жить. Теперь главным было, чтобы человеческое жилье находилось как можно дальше. И он пришел в пустыню. Миля за милей оставались позади, а Рамон шел и шел все дальше на север. Под его ногами был то сыпучий вязкий песок, то твердая, как камень растрескавшаяся земля. Это единственное, что менялось на его пути. Все остальное было неизменным, словно на картине. Он хотел забраться в самое сердце пустыни. Там уж ему точно некуда будет пойти, заведись у него крысы.
Наконец, он нашел искусственную пещеру. Кто-то давно сложил из камней, черных и полопавшихся от жары, некое подобие грота. Он был со всех сторон укрыт высокими барханами. Рядом был колодец, так же прикрытый камнями.
Рамон рассудил, что лучшего места ему не найти. Здесь есть все необходимое для жизни. Крыша над головой, вода и полное одиночество. Пройдоха решил, что останется здесь. Лучшего места для медитаций и размышлений ему не найти.
И потянулись долгие дни отшельнической жизни. Рамон просыпался задолго до рассвета, умывался, завтракал, потом начинал медитировать или предавался размышлениям о смысле жизни. Словом, жил так, как давно хотел.
Он был почти счастлив. Вернее, в самом начале был счастлив по-настоящему. А чуть позже появилось это «почти». Сначала все чаще стали приходить воспоминания о прошлой разгульной жизни. Веселые пирушки, доступные красотки, вкусная еда… Да взять хотя бы недавнее прошлое — жена, надежный дом, немудрящее житье крестьянина. А здесь — лишь песок и камни. Даже словом перемолвится не с кем. Из всех кулинарных изысков только пойманные и изжаренные на костре ящерицы. Из всех напитков — вода.
Рамон изо всех сил старался гнать от себя эти мысли. Но они были настойчивы и беспардонны, как крысы. Только никакой кот не помог бы. Единственный, кто мог справиться с ними — это он сам, Рамон-отшельник. Бывший вор Рамон Пройдоха. Бывший крестьянин Рамон. Но как раз это ему и не удавалось.
Словом, с Рамоном случилось то, что случается рано или поздно с каждым отшельником. Его стали одолевать соблазны. Чем настойчивее он предавался медитациям, тем сильнее наваливались они, когда он открывал глаза. Чем больше истязал свое тело, тем яростнее оно требовало удовольствий.
Это была неравная битва. И Рамон чувствовал, что проигрывает ее. Каждый день, проведенный в пустыне, приближал его не к просветлению, а к краху всех его благих начинаний.
Наконец, Рамон нашел выход. Не то чтобы выход, но как ему казалось, объяснение всех его соблазнов. Во всем была виновата изнуряющая жара пустыни. Он выбрал слишком суровое место для испытания духа. Нужно было начать с чего-нибудь попроще. Там, около лесной горы, место было подходящим. Но он совершил ошибку. Надо было справиться с крысами самому. Тогда он остался бы отшельником.
Значит, нужно найти другое место. Не такое суровое. Если
Уходить из пустыни нужно было как можно скорее. Скоро должно было начаться лето. И сейчас-то днем уже было невыносимо жарко. Пройдет еще десяток дней и пустыня превратиться в раскаленную сковородку. Бродить целыми днями по дышащему огнем песку Рамон не имел никакого желания. Он собирался отправиться в путь на следующий же день. Выйти еще до рассвета, идти пока солнце не поднимется высоко, потом немного отдохнуть и вечером пуститься дальше. По его расчетам, из пустыни он должен выйти через неделю. Отлично, каких-то семь дней, и он увидит зеленую траву, озера, реки… Вот там будет настоящее отшельничество. А не вечный подвиг подвижника, на который он обрек себя, уйдя в пески.
Вечером, накануне ухода, он привел в порядок пещеру, подумав, что кто-нибудь вполне может прийти на его место. Какой-нибудь более выносливый отшельник. Пусть он найдет чистую пещеру и вспомнит добрым словом неизвестного предшественника.
Спать Рамон ложился в приподнятом настроении. Ему не терпелось покинуть свое убогое жилье и начать новую жизнь на новом месте. Жизнь без соблазнов и без сожалений.
Рано утром, едва небо посерело на востоке, Рамон встал со своей соломенной подстилки и вышел из крошечной пещеры на улицу, чтобы одеться. Он принялся надевать сандалии и, поймав боковым зрением какое-то движение, резко выпрямился. Рядом с ним, шагах в пяти надевал сандалии какой-то грязный исхудавший бродяга. От неожиданности Рамон потерял дар речи. Сколько он прожил в самом сердце пустыни, он не видел ни одной живой души. Если не считать стервятников, паривших вдалеке, ящериц, тушканчиков и змей… Но вряд ли их можно было считать живыми душами. И тут такое! Живой человек, да еще и совсем рядом.
— Кто ты? — придя в себя спросил Рамон, не зная, к чему ему готовиться, к дружеской беседе или к хорошей драке.
— Ты ведь собрался уходить отсюда? — спросил незнакомец, деловито возясь с сандалиями.
— Я-то собрался. Только это не должно тебя волновать… Скажи, кто ты? И что здесь делаешь?
— А сам ты не видишь?
— Я вижу, что ты надеваешь сандалии. Но я не знаю и не могу знать, кто ты…
— Тем хуже для тебя, — пожал плечами бродяга.
— Эй, приятель, не забывайся. Пока что ты у меня в гостях. Так что будь полюбезнее, как подобает вежливому гостю. Назови свое имя…
— У меня нет имени. Вернее, есть, но если я тебе его скажу, вопросов будет еще больше.
— Лучше ответь по-хорошему, — Рамон начал злиться. В кои-то веки встретить человека, и чтобы тот оказался таким невежей! Вот уж было от чего разозлиться.
— Да некогда нам с тобой болтать! Солнце вот-вот взойдет. Пора двигаться в путь, если мы хотим пройти хоть несколько миль до полудня.
— Эй-эй, что значит «мы хотим»? Я хочу, это да. Но ты тут при чем? Мне вовсе не нужен попутчик. Я, если ты не заметил, отшельник.