Слезы в раю
Шрифт:
— Что вы со мной сделали?
— Ничего. Только раздел. Я постарался сделать это как можно быстрее. И даю вам слово, я не дотронулся до вас так, как вы могли подумать.
Значит, он только касался ее руками. Значит, только раздел. Да, раздел так же быстро и цинично, как и овладел ею.
Ее чуть не вырвало. Он подошел к стоящему возле двери столику и вернулся со стаканом воды.
— Нате, выпейте, — приказал он, протягивая ей стакан.
Она не желала принимать воду из его рук, но он приподнял ее голову над подушкой и поднес стакан к ее губам. Чувствуя, что,
Стараясь не обращать на него внимания, она осторожно огляделась по сторонам. В комнате царил полумрак, но она смогла различить голые стены, закрытое ставнями окно и бледный кафель на полу. Кровать, на которой она лежала, была единственной мебелью в комнате. Ничто в ней не указывало на то, для чего она предназначалась. Ни картин, ни декоративных украшений на стенах, никаких занавесок, светильников или ковриков на полу.
Как тюремная камера, подумала она, и от ужаса у нее засосало под ложечкой.
— Почему вы сделали это? — через силу прошептала она.
— Мне кажется, вы сами прекрасно знаете почему, — сказал он, выдержав долгую паузу, в течение которой, как ей показалось, он продумывал свой ответ. — А если не знаете, еще лучше.
И прежде, чем она успела осмыслить этот полуответ, он встал и направился к двери.
— Постойте, — исступленно закричала она, обезумев от ужаса, и попыталась сесть. Комната бешено завертелась у нее перед глазами, и она снова опустилась на подушки.
— В чем дело?
— Что вы собираетесь со мной сделать?
— Ничего. — И голос его слегка изменился. — Там за дверью ванная комната, когда вы проголодаетесь, вас накормят. А пока лежите и поправляйтесь.
Она закрыла глаза и услышала негромкий стук закрывающейся двери. Оставшись одна, она снова забылась тяжелым сном.
Когда она проснулась, в комнате было совсем темно и только из-под полуоткрытой двери пробивался свет. Она с трудом поднялась с постели и, слегка пошатываясь, направилась к двери, босыми ступнями ощущая приятную прохладность кафельного пола. Ванная комната была совсем маленькой и вмещала только самое необходимое. Небольшое окошко было закрыто жалюзи, сквозь которое ничего не было видно.
Она вымыла руки, лицо, шею и, сложив ковшиком руки, с жадностью стала пить. Утолив жажду, она с облегчением отметила, что болезненная пульсация в голове прекратилась, хотя она по-прежнему оставалась тяжелой. Мысли двигались с огромным трудом, и она со смутной тревогой подумала, что он, наверное, подсыпал ей какую-нибудь гадость.
Она сразу подумала о наркотиках, но постаралась скорее прогнать от себя эту мысль. Если бы это было так, она бы потеряла всякую способность соображать, пока тот наркотик, которым он ее опоил, полностью не вышел бы из организма.
Она нащупала пальцами то место на шее, где почувствовала тогда внезапную боль, и еще больше нахмурилась. Она не обнаружила там ничего, даже небольшого отека. Но
Но зачем?
Эта мысль не давала ей покоя. Она не находила никакого ответа, никакого объяснения тому, что произошло. Ведь не мог же он в самом деле знать, почему она так хотела завязать знакомство со Стефани. Она вся похолодела от ужаса. Эта внезапная мысль была словно удар в солнечное сплетение, от которого она почувствовала тошноту и озноб.
Кэндис подергала ручку двери и, громко позвав его по имени, застыла в напряженном ожидании, надеясь, что он сейчас появится, засмеется и скажет, что дверь, наверное, заело, и найдет какое-то простое объяснение тому, что произошло. Но ответа не было, как не было и разумного решения ситуации, в которой она оказалась.
Страх заставил ее сильнее подергать ручку, но дверь не поддавалась. Зачем только в спальне понадобилось ставить такой замок? Слегка запыхавшись, она бросилась назад в комнату, чтобы проверить замок на ставнях. Они тоже были заперты на ключ и сделаны из такого крепкого дерева, что сломать их было невозможно.
Зажав рот дрожавшей рукой, она невидящим от ужаса взглядом обвела комнату, ставшую теперь ее тюрьмой.
Она всхлипнула, проглотив застрявший в горле ком, на негнущихся ногах подошла к узкой кровати и села, обхватив голову руками.
Зачем?
В голове у нее вертелись всякого рода жуткие предположения, ни одно из которых не показалось ей правдоподобным. Ее разум отказывался верить в то, что он держит в рабстве белых рабов. Но тогда почему он запер ее здесь? Он ведь наверняка знал, что никто не ждет ее возвращения. Она больно закусила губу, проклиная свою наивность. Должно быть, он хочет посмотреть, что она будет делать в такой ситуации.
Но зачем?
Сол производил впечатление совершенно нормального человека, чтобы можно было заподозрить его в каких-то тайных извращениях, результатом которых стало ее заточение здесь. Но откуда ей было знать, какой он на самом деле?! Неужели он получает какое-то извращенное сексуальное удовлетворение оттого, что таким вот образом запугивает женщин?
Черный ползучий страх все дальше пробирался ей в душу. Она начала всхлипывать и закрыла глаза, не желая верить в этот кошмарный сон. Собрав всю свою волю, она постаралась подавить этот гнетущий страх. Да это просто смешно. Да она, может быть, не имеет понятия, чем живет этот человек, не знает его образа жизни, но, что Сол не садист, она может дать голову на отсечение. Жестокий, да. Но не извращенец. Нет, нет и нет.
А это значит, что у него были какие-то веские причины для того, чтобы закрыть ее здесь.
Сердце словно сжали гигантские тиски. Наконец-то до нее дошло, почему Сол Джеррард, этот миллиардер и блестящий светский человек, заинтересовался ею, Кэндис Хьюм. Вовсе не потому, что он хотел ее. Нет, не поэтому. Он использовал ее безнадежную влюбленность в него именно для того, чтобы заманить сюда, так как что-то подозревал.
Мозг ее лихорадочно работал. Знал ли он о том, что она умышленно подстроила их первую встречу?