Слёзы Солнца
Шрифт:
Сергей на секунду задумался, примеряясь взглядом к кроссовкам. Из головы не выходили мысли о схожести размеров обуви и скорейшем переводе в детский дом. Всё. Надо решаться. Или сейчас, или никогда.
Колеблясь, дрожащей рукой потянулся к обувкам.
– Потом верну. Обязательно верну. Это не надолго. Простите… – прошептали губы, а руки схватили добычу.
Никогда ни у кого не взял чужого, а ведь были и не такие искушения, когда старшие лазили в тумбочках младших, когда голодал, а на виду лежали сникерсы, шоколадки, пирожные. Сергея, несмотря на малый возраст, что-то сдерживало от подобных поступков. Но всё равно никто
Обеденной ложкой выдрал гвоздь в окне. В приоткрытую щель выкинул кроссовки. Попал как раз в заросли кустов под окнами, что не подстригались со времён постройки больницы. Быстро вставил ржавый гвоздь обратно.
Вышел из палаты с новым чувством внутри. Никогда раньше подобного не ощущал. Поспешил к малому лифту. Никто из врачей не обращал ни малейшего внимания на приевшееся лицо вечного пациента.
Тем лучше.
Сергей спустился до первого этажа, юркнул в боковую дверь, где нет охранника. Запасный выход. Ноги засеменили под окнами больницы до места залегания кроссовок. Пробираясь сквозь кусты, пополз на пузе, царапая белые коленки. Раньше ничего подобного не вытворял, но тело само подсказывало дальнейшие действия, мозг лишь паниковал: “поймают!”, “заметят!”. Среди зелени на солнце блестели белые подошвы. Зелёный сок растений только немного запачкал драгоценную добычу.
Дальше действовал как натренированный спецназовец, коих краем глаза видел по телевизору, который иногда привозили другие пациенты в палату. Быстро переобулся невдалеке, так чтобы не было видно из окон. Попутно похоронил тапочки в кустах – вечная память – а новые белые кроссовки пришлись точно по размеру, сидели на ногах, как литые. Благо ещё научился завязывать шнурки, глядя, как обуваются другие.
Вот и пригодилось.
Прячась в кронах деревьев и порослей кустов, беглец добрался до рослого дуба. Исполин одной из своих веток удобно расположился к прилегающей стене. Цепляясь за ветки, как кошка взобрался на дерево, пробежал по толстой ветке и мягко свалился в прошлогоднюю листву за забором.
Мальчик и понятие не имел, что только в этот день в связи с субботником дворники определили листву под забор, чтобы позже рассортировать по мешкам. В другой день, мог и ноги сломать.
Творец бережёт детей.
– Свобода! – Почти закричал сбежавший.
Даже воздух показался другим. Сергей вдохнул полной грудью, обводя взглядом себя и улицу. По дороге шныряли разноцветные машины, широкие здания тянулись в ряд, люди спешили “по делам”. На фоне этой картины мальчик в белых кроссовках, старых потёртых шортах и линялой майке выглядел не так заметно. Обычный мальчик гуляет по городу, где-то рядом бродит мама или папа. Типичная картина. Да и кому приглядываться?
Сергей быстро перебежал дорогу, в спину постоянно жгло, словно поисковыми прожекторами. Как только пересёк пару кварталов, и больница скрылась с глаз, чувство погони притупилось. На секунду остановился, запыхался от непривычно долгого бега. Грудная клетка бешено вздымалась, сердце в ней не помещалось, лёгкие требовали больше кислорода. Это только думал, что способен пробежать много и не устать, а в жизни не как в мыслях или снах.
Беглец оглянулся в поисках дальнейшего направления. Теперь предстояло сделать свой первый самостоятельный шаг в жизни. Теперь он сам за себя в ответе.
Он свободен!!!
Небо
Прохожие засуетились, ускорили размеренный деловой шаг. Спешили в укрытие, как муравьи в предчувствии потопа; люди боялись намокнуть так же, как сахар боится раствориться в воде. Над исходящим жаром асфальтом все молятся о ливне, но едва завидят тучи, так бегут с открытых улиц как можно скорее.
Сергей одиноко брёл по пустеющим улицам. Он никогда не попадал под дождь, разглядывая стихию из мутного окна больницы. Смотрел, как плотные струи воды орошают землю, мочат асфальт и разбиваются о деревья, но чтобы попасть под ливень – никогда. На летних прогулках, при первых признаках дождя, воспитатели загоняли упирающихся пациентов в отделение.
Броские витрины магазинов завораживали своей напыщенной красотой. Вертел шеей, стараясь разглядеть всё. Весь город, все люди, для беглеца каждая мелочь была в новинку. Он шёл, куда вели ноги. Просто радовался, что может идти, куда глаза глядят, а не куда укажут врачи, медсёстры или гениальная техничка. Они в прошлом.
Воздух наполнялся зарядами энергии, ветер усилился, срывая с людей кепки, шляпки и панамки. Ещё мгновение и сверкнёт молния, грянет гром и сильнейший ливень зальёт запрелый, изнывающий жаждой город.
Сергей остановился перед красотами современных зданий. Чудовищно-гигантские металлопластиковые конструкции, играющие солнечными бликами, заворожили взгляд. Беглец высоко задрал голову, очаровываясь причудливой куполообразной формой крыши. Банки, министерства, современнейшие дома, корпорации, фирмы, все норовят слепить своё здание с особой диковинкой. Кричащей: они другие, они лучше и надёжней, не такие, как все.
Ноги остановили возле лотка с мороженным. Старая продавщица читала газету с броскими заголовками, полным сенсациями и почти не воспринимала окружающий мир. А за стеклом в морозильнике виднелись разноцветные рожки, обвёртки, стаканчики, отдельно продавалось мороженое на развес. Тягучая слюна в миг заполнила рот, желудок стал яростно бросаться на рёбра, силясь отделиться от тела и жить своей жизнью. В больнице сейчас как раз полдник – кефир или печенье. И хоть пить его невозможно, но у желудка своё мнение. Измучился так, что урчание слышно на другом конце улицы. Даже мысли о свободе теперь уже и не такие красочные. А может этот детдом и не такой и страшный?
К лотку подошла маленькая девочка с мамой. Мама, не спрашивая девочку, купила два мороженных. Девочка поспешно зашелестела обвёрткой, но, едва откусив, запричитала:
– Я не буду такое мороженое, не люблю! Надо было спросить меня!
Мать в праведном гневе потащила ребёнка то ли домой, то ли подальше от дождя, но едва надкусанное мороженое полетело в урну рядом с Сергеем. Мальчик проводил взглядом убегающую парочку, посмотрел на тающее мороженое, желудок треснул по рёбрам. Мороженое лежало в обёртке, на самом верху, и запачкаться просто не могло. Руки в сговоре с пищеварительной системой сами потянулись за вкуснятиной; не успел Сергей опомниться, как зубы с жадностью откусывали ломтик за ломтиком. Белковая сладость в шоколаде таяла во рту, впитывалась, едва попав.