Слезы счастья

Льюис Сьюзен

— Что, если у меня будет швейцарский адрес? — проговорил он.

Жорж неотрывно смотрел ему в глаза.

— Тогда мы, вероятно, смогли бы вам помочь, — ответил он.

Дэвид тоже не отводил глаз.

— Я отправлял имейл, в котором обрисовал причины...

Он запнулся, но Жорж, похоже, догадался, к чему он вел, потому что сказал:

— Вас удивит, если я скажу, что подавляющее большинство людей, которые к нам приходят, страдают той или иной разновидностью слабоумия?

Дэвид показал,

что нет, его это, пожалуй, не удивляет.

— Сложность в том, чтобы правильно выбрать момент, — продолжал Жорж. — Из каждой сотни таких людей мы в конечном итоге помогаем всего двум или трем. — Он пристально посмотрел на Дэвида, вероятно оценивая, насколько хорошо тот понимает, о чем речь. Решив, очевидно, что собеседник успевает за мыслью, Жорж сказал: — Точно определить момент, когда человек утрачивает способность самостоятельно принимать решения, практически невозможно, и зачастую проходит некоторое время, прежде чем он осознает это.

— Я... я понимаю, — хрипло выдавил Дэвид. — Но что, если бы я захотел сделать что-то сейчас, пока мы знаем, что я еще способен за себя отвечать? Допустим, я получу местный адрес. С какого времени я начну считаться резидентом?

— Четких ограничений по срокам нет, — ответил его собеседник, — но необходимо выполнить множество медицинских и юридических условий, прежде чем мы сможем говорить об определении даты. Кроме того, вам нужно будет стать членом нашей организации.

Дэвид выглядел сбитым с толку.

— Это... Могу ли я?..

— Присоединиться к нам может каждый, — сказал ему Жорж. — Это стоит сорок пять швейцарских франков в год, что в переводе на фунты стерлингов составит, кажется, около двадцати шести.

Дэвид достал кошелек.

— У меня есть валюта, — сказал он и, протянув Жоржу необходимую сумму, заглянул в блокнот. — Возвращаясь к вопросу об адресе: если я сниму квартиру здесь, в Цюрихе, это позволит мне воспользоваться вашими услугами?

Молодой человек кивнул.

Дэвид сделал пометку.

— Вы хотите провести там последние дни? — спросил Жорж.

Дэвид не знал, как на это отвечать.

— Альтернативой будет умереть здесь, — объяснил Жорж. — У нас есть комната рядом с этой. Если хотите, могу вам ее показать. Ею редко пользуются, потому что большинство наших членов предпочитают уходить из своих домов. Скажите, вы обсуждали это с родственниками? Они поддерживают ваше решение?

Дэвид сглотнул.

— Еще нет, — признался он, — но я надеюсь... мне... мне не требуется их разрешение?

— Нет. Идея нашей организации как раз в том, чтобы обеспечить ваше право выбирать, — напомнил ему Жорж. — Но, когда вы будете готовы сделать этот шаг, вам посоветуют задуматься, насколько, вероятно, огорчатся

ваши родственники, если вы не поставите их в известность.

Взгляд Дэвида начал блуждать по комнате. Просто находиться здесь казалось ирреальным, и разговор на подобную тему ощущался кошмаром, воспринимать который мозг инстинктивно отказывался.

— Что?.. — Он опять шумно сглотнул. — Как это происходит? — спросил он.

Изящные пальцы Жоржа сплелись и снова раскрылись.

— В документах, которые я направил вам по электронной почте, все подробно описано, — сказал он. — Но если вкратце, то после того, как мы получим все необходимые подтверждения от ваших докторов, что вы страдаете этой болезнью, вы сможете выбрать дату собственной смерти, которую в любой момент можно перенести или отменить. Когда дата смерти определена, уже здесь, в Цюрихе, медик выписывает соответствующий набор препаратов, после чего сотрудник «Выхода» или врач едет за ним в одну из специально отведенных аптек и доставляет его вам.

— Что... — Дэвид прочистил горло. — Что это за препараты? — спросил он.

— Набор состоит из двух таблеток драмамина, которые помогут вам расслабиться. Потом, примерно через полчаса, вам дадут десять граммов растворенного в воде пентобарбитона натрия. Как правило, максимум через пять минут после того, как человек выпивает этот напиток, он засыпает и в течение ближайшего часа-двух, не приходя в сознание, безболезненно уходит из жизни.

Почувствовав странное головокружение, Дэвид набрал в легкие воздух и медленно выдохнул.

— А потом? — спросил он.

— Потом мы вызываем полицию, которая удостоверяется, что швейцарские законы не были нарушены.

— А мое... после... мои останки? Что будет, если я приеду сам?

— В Швейцарии обычно рекомендуется кремация, которую мы можем провести в вашем случае. Урну с прахом могут затем переслать тому, кого вы назовете.

Подумав о Лизе и Розалинд, Дэвид поднял руку и потер глаза.

— Мы неизменно советуем обсуждать все с ближайшими родственниками, — мягко проговорил Жорж, — и по возможности брать их с собой в Цюрих, чтобы они могли присутствовать при кончине. Как любят выражаться американцы, это помогает подвести черту.

Пока слова и образы смешивались в мрачный коктейль и оседали абстрактной болью на его сознании, Дэвид сидел и смотрел в пустоту. Да, он еще не был к этому готов, а с другой стороны, если затянуть...

«О, Катрина, Катрина, — сказал он про себя, когда наконец вернулся в такси. — Я сошел с ума? Это ли мне следует делать? Знаю, для себя ты такой возможности не рассматривала, но я не католик и не уверен, хватит ли мне такого мужества, как у тебя, чтобы страдать до естественного конца».

<