Слезы Рублевки
Шрифт:
— У меня есть гендиректор, — сухо ответил Серебряков. — Подайте ему предложения. Если он сочтет их полезными, договаривайтесь с ним.
Голос в трубке хмыкнул:
— Видите ли, Виктор Николаевич, с ним мы уже навели контакты…
Ах, Сашка, подлец, и не доложил! Ах да, ведь он сам не прочитал письмо…
— …которые обе стороны нашли вполне перспективными.
Какой-нибудь из советских чиновников, обретших себя в новом бизнесе. Больно уж гладко да ровно выговаривает!
— Именно Александр Николаевич посоветовал обратиться к вам напрямую,
Брови Серебрякова невольно поползли вверх. Во дает директор! Он уже распоряжается — подключать кого-то к нему напрямую или нет! А по телефону об этом ему доложить слабо было?
Или это сигнал того, что все уже, «сливает» Сашка? Дистрибьюторская сеть рушится, обороты сокращаются, — все, конченый человек Серебряков, пора на стороне местечко высматривать?
Как он их все-таки разбаловал, работничков!..
— …устроит?
— Что? — черт, отвлекся. — Повторите последнюю фразу…
Пожалуй, слишком жесткими получились эти слова. Ну да ладно, не он к ним пришел, а они к нему…
— Я только лишь спросил, какое время вас бы устроило и какой день, — не смутился собеседник. — Мой шеф хотела бы предложить завтра, в десять утра, в нашем офисе. Но она готова с удовольствием подстроиться и под ваше расписание…
Баба еще к тому же! Что она может предложить ему интересного в бизнесе, который он пропахал весь с самого начала?
Не, ну что это такое! — начал раздражаться Виктор. Какой-то нелепый звонок, его уже нагло приглашают в свой офис, а разговор ведут так, что ни хрена не ясно, о чем, собственно, речь?!
— Послушайте, э-э…
— Александр Евгеньевич, — любезно напомнил звонивший.
— …Александр Евгеньевич… Спасибо, конечно, за приглашение. Но не кажется ли вам, что стоило, может, хотя бы в двух словах рассказать, о чем идет речь? Прежде чем приглашать к себе меня? — Яд сам собой выплеснулся в голос.
— Ах, простите, — не изменил любезности незримый Александр Евгеньевич. — Я забыл, что вы еще не видели нашего письма. Странно, Александр Николаевич уверял меня, что вы его непременно прочтете…
Вот пес, да он еще и издевается!
— Речь шла о том, что наша фирма готова была бы разместить на вашем предприятии довольно высокотехнологичный заказ. С соответствующей доплатой за технологичность и качество, конечно. Мой шеф считает, что вы в состоянии наиболее качественно и со вкусом выполнить наш заказ. А это как раз основные наши требования.
— Какой объем заказа? — осведомился Виктор.
— Ну, для начала… — собеседник сделал паузу, но видно было, что лишь для подчеркивания эффекта. Неужто нашелся кто-то, кто поможет ему перестоять, продержаться эти несколько недель, пока он не отразит наезды Владимирского? Сколько там и чего? Тысчонки две сервизиков, долларов по триста хотя бы — уже это было бы замечательно! Молодец, Сашка, правильно их на меня перенаправил!
— …десятка два столовых сервизов, — докончил голос в трубке.
Что-о?! Нет, положительно убью и Сашку, и Женьку! Да за такие шутки!..
— Простите,
Передать?!
— …что, несмотря на небольшое количество, объем заказа в ценовом выражении может быть для вас интересен. Хотя мы, конечно, прежде всего хотели бы получить от вас калькуляцию в соответствии с нашим техническим заданием и уже от нее танцевать…
Ох, стервецы!
— Боюсь, меня это не устроит, — холодно произнес Виктор. — Я мелочами не занимаюсь. Всего доброго.
— Жа-аль, — протянул голос. — Анастасия Сергеевна будет очень расстроена, если нам придется обратиться на Пушкинский завод…
— Кто такая Анастасия Сергеевна? — уже раздраженно спросил Серебряков.
— Как, разве я не сказал? — до предела искренне удивился собеседник. — Анастасия Сергеевна Серебрякова. Владелица нашей фирмы…
Глава 8
— Антон Геннадьевич, мне нужна помощь…
Что-о? Я не поверил своим ушам. Железному Серебрякову нужна помощь?
— Я весь к вашим услугам, Виктор Николаевич, — ответил я как мог предупредительней.
— Разрешите подойти к вам? — вот ведь так и остается у него это неистребимое военное: «разрешите»!
— Когда вам удобнее?
— Ну… — он замялся. — В общем, не принципиально. Но мне самому хотелось бы поскорее. Знаете, как перекат в реке — хочется поскорее преодолеть, чтобы спокойно плыть дальше…
Эге, что-то серьезное! Какие поэтические сравнения!
— Виктор Николаевич, приходите в любой момент. Лишь бы у меня не было приема. Вот, скажем, в тринадцать двадцать вас устроит?
Он помолчал. Возможно, вспоминал, нет ли чего-то назначенного на это время. Потом решительно произнес:
— Хорошо. В тринадцать двадцать я у вас.
…За две минуты до назначенного срока за окнами прошуршал его серебристый «Мерседес». Люблю людей точных, хотя… По нынешней-то Москве… Каюсь, сам уже стал бояться назначать точное время. Где влипнешь в пробку, предсказать невозможно!
Но здесь, на Рублевке, попроще. Хотя тоже стало напряженно. Иногда приходится нагло ехать по правой обочине…
Серебряков выглядел несколько осунувшимся, угнетенным. Что, интересно, произошло? Неприятности по работе? Или, как я в глубине своей души надеялся, мысли о том, как наладить мир в семье, покоя не дают?
— Антон… разрешите без отчества? Начну без обиняков, — решительно произнес мой посетитель. — Мне нужно, чтобы вы помирили меня с Настей.
Пальцы рук сами собой сцепились. Так-так-так… Не совладал с неожиданностью. Хотя должен был ожидать. Все, в общем, к тому и шло. Настя себя нашла. Нашла в профессии, в жизни. Муж же ее, скорее, себя подрастерял. По крайней мере, внешне. Что ж, потенциалы их несколько выровнялись. У одной стало больше дел в жизни и уверенности в себе. У другого — меньше апломба и самоуверенности.