Слезы Рублевки
Шрифт:
Труп империи. Он, правда, не был смердящим. Наоборот — чистенький, даже в чем-то притягательный. Но когда вдруг задумаешься о том, что это все, что осталось после страны, над которой раньше никогда не заходило солнце… Склеп.
А Наталье Голландия нравилась! Еще когда они ехали с ней из Аахена по ровным, как стол, лугам, она все находила в них какую-то романтику. В ее голове, оказывается, складировалось множество историй, и теперь она щебетала в машине о каких-то там художниках, о каких-то войнах, когда голландцы заливали эти равнины, открыв
Наташка вела себя вполне по-европейски. Тем более — с двумя ее языками. Одета она была стильно — и так она умела одеваться сама. Он лишь подкупил очень украшавший ее браслетик с бриллиантами.
Честно говоря, несвоевременное гусарство. Дела идут все хуже. Как бы не пришлось расходовать последний резерв — депонент в «Сити-банке», который лежал на срочном вкладе и обрастал процентами. Но и не подарить своей женщине вещь, которая ей так понравилась…
«Своей? — переспросил он себя. — Твою мать!» — тут же внутренне выругался.
Он помотал головой. Наталья замолчала, глядя на него с немым вопросом. Виктор кивнул — рассказывай, мол, дальше. Но раздражение уже поселилось в мозгу.
Многое знала Наташка. Многое умела. И в постели тоже. И рядом с этой самостоятельной, даже самоуверенной — и стильно-дикой — женщиной было приятно находиться рядом. Этакая дикая кошка ластится и позволяет управлять собой только одному тебе. Приятно. Но скучно. Точнее, именно здесь, в Европе, стало скучно. Когда все дела у него на Франкфуртской ярмарке закончились, и закончились дела здесь, в его магазине в Голландии, и они решили остаться еще на недельку и покататься бесцельно по разным уголкам разных стран.
Ему не к чему было придраться. Она все делала как надо. Она прекрасно помогала ему на ярмарке, особенно с переводом на французский. Она не требовала ничего, что он сам не предложил бы ей. Она с удовольствием играла роль помощницы на переговорах. И глаза партнеров ясно указывали, что они высоко оценивают то качество бизнеса, которое мистер Серебряков демонстрирует своей сотрудницей.
В глазах европейцев, женщины которых в массе своей страшны и дурно ухоженны — если не считать парижанок, конечно, — она выглядела восхитительно. Конечно, бизнесмены его, серебряковского уровня, тоже с удовольствием пользовались girls guard. Но то были так, куклы. А Наталья была в их глазах покоренной Клеопатрой… Обворожительной Клеопатрой. И все равно — чего-то не хватало…
Вот, он снова подумал о ней. О Насте. Почему-то вспоминается все чаще. И ее глазами на разное смотрится. Глупо. Все равно уже ничего не изменить…
И он вдруг порывисто развернул к себе Наталью и жадно впился в ее губы поцелуем…
«С этим делом пора разбираться всерьез, — подумал Виктор. — Пора наносить ответный удар. Иначе эта скотина сожрет меня с потрохами! А так — хоть подавится…»
Он вспомнил о Тихоне. Это было естественно. Он всегда вспоминал о Тихоне, когда приходилось туго.
После
Прежде был еще Максим, но тот затихарился у себя в Миассе. Изредка приезжал, но в общие дела не втягивался. Он, правда, всегда был тихоня, Максимка. А после того, как по ошибке они вырезали тот армянский пост, вообще немножко стал не от мира сего…
После армии Тихон «приписался» к казакам. Он и впрямь происходил с Дона, хотя жизнь еще его родителей занесла в Сибирь. Малость безбашенный парень, он пошел по «горячим точкам». Судьба словно вела его за руку по всем возможным войнам, благополучно оберегая до времени от серьезных ран. Не говоря уже о гибели. Он прошел через Абхазию, Сербию и Чечню.
Он не скрывал от старого друга, что живет не столько заказами, сколько войной. Где и платят много — уж ему-то! — и разжиться вымороченным добром можно. С одной войны он как раз и привез весьма недурственную сумму, на которую и смог впоследствии начать жизнь бизнесмена, организовав охранную фирму.
Из Чечни, правда, говорил, выгнали — уж больно круты там были казаки. Часто тем самым путая карты федералам, как раз тогда игравшим в не забавные игры под названием «шаг вперед — два шага назад». Но поскольку Тихона ценили за боевой опыт, он так или иначе оказывался необходим различным армейским и другим структурам, чьи поручения исполнял.
Или не исполнял, если не считал нужным. Именно потому не получил заслуженного Героя за тот бой, в котором едва не потерял ногу, но зато спас колонну, упав за пулемет убитого контрактника и выкосив аж два гнезда «духовских» гранатометчиков.
Когда все подуспокоилось и наступила стабилизация, Тихон себя нашел в роли вольного руководителя той самой независимой охранной фирмы, которая конкретно не обслуживала никого, но в частности работала на многих. В том числе и… Это называлось — по контракту. Потому что мирная жизнь плохо клеилась к Тишке. И он быстро переквалифицировал свой поначалу чисто охранный бизнес и стал во главе таких же, как он, «оторв»-казаков, которых бандитами не позволяло назвать только одно обстоятельство: Тихон никогда не работал на криминал. И никогда не выполнял «грязных» заказов. Не говоря уже о «мокрухе»… А те организации, что следовали за предлогом «и», давали иногда необходимое содействие. Или не давали. Но это тоже входило в цену контракта…
Поскольку Серебряков не очень-то задумывался — вернее, вообще не задумывался — о собственной охранной структуре, такой человек, как Тихон Ященко, был для него чем-то вроде «спецслужбы по вызову». И действительно послужил палочкой-выручалочкой в паре сложных ситуаций.
Глава 6
Первое прямое нападение на сеть сбыта Серебрякова произошло возле Смоленска. Матвей, его тамошний доверенный дилер, позвонил из больницы, рассказал, что его фирму у него попытались отобрать чисто бандитскими методами…