Слеза Василиска
Шрифт:
– Устроят, – ответил я, пытаясь не выдать разочарования.
Она продиктовала адрес, от волнения забыв номер дома, и, поцеловав меня в телефон, сбросила вызов. Немного подумав, я подписал её в телефонной книге “Жанна Дракон”. Ну а как ещё её было записывать?
По пути к ее дому я остановился у цветочного ларька и, ради приличия, купил тощий букетик нежно-розового цвета. Потом зашёл в супермаркет за вином и шоколадкой. И наконец, добрался до нее.
Она жила в зачуханной двухэтажке в центре города. Я остановился у подъезда, чтобы выкурить сигарету и посмотреть, как в свете тусклого фонаря
Жанна встретила меня в коротком шёлковом халатике. Огненно-рыжие волосы – в высоком пучке, на ногах – сетчатые чулки, губы улыбаются красной помадой. Все это сочетание деталей было странным для меня, но выглядело очень эротично. Поэтому, несмотря на то, что я был голоден, как волк, мне пришлось стянуть с неё этот халатик прямо в прихожей. Огнедышащий дракон на животе снова уставился на меня глазами, полными ярости и страсти…
Лишь спустя четверть часа я, наконец, добрался до кухни. Вареники были так себе, но Жанна так преданно заглядывала мне в глаза, пока я их ел, что пришлось соврать, что они очень вкусные. Иногда вранье полезно, оно сглаживает острые углы в общении.
Спал я той ночью плохо. Диван у Жанны был старый, неровный и скрипучий. Я все время просыпался, думая что случайно задремал на кушетке на работе в ночную смену. Когда Жанна обнимала меня, то от прикосновения её длинных волос у меня страшно чесалась спина. Под утро мне страшно захотелось домой. Я встал, оделся, немного постоял у окна, глядя на порхающий мимо окон снег, и уехал. Жанну я будить не стал, я даже не взглянул на нее перед уходом. Спящие женщины далеко не всегда прекрасны.
***
Я поймал себя на мыслях о ней примерно через неделю после той ночи. Как? На работе увидел рыжеволосую девушку, и понял, что выискиваю в ее лице черты Жанны. Это показалось мне странным! А потом несколько раз она померещилась мне на улице. Я два дня подряд приходил в библиотеку, чтобы увидеть ее, но вместо нее там были либо пенсионерка, либо многодетная несчастная жена. И тогда я решил не сходить с ума и просто позвонил ей. В этот раз разговор начался с громких претензий с ее стороны.
– Кем ты себя возомнил? Кто ты такой, чтобы так поступать? Как ты смеешь звонить после того, как ушёл, даже не попрощавшись? – закричала она в трубку.
Я выслушал все ее претензии до единой, потом выждал многозначительную паузу, давая понять, что мне ужасно стыдно и нечего ответить, а потом произнес низким голосом, касаясь телефона губами:
– Я соскучился, Жанна. Я хочу тебя. Я хочу только тебя.
И это сработало. С женщинами это всегда работает. Она ответила моментально оттаявшим голосом:
– Я закажу еду из ресторана. В этот раз точно будет вкусно. Приедешь ко мне после работы?
– Приеду, – ответил я и снова довольно улыбнулся, сбросив вызов.
***
Без одежды она была красивее. Рыжие волосы, бледная кожа, тонкие руки, веснушки на плечах, впадинка на шее, острые холмики груди, плоский живот с аккуратным
Без одежды, с бледными губами, без чёрных стрелок, очерчивающих глаза и меняющих их выражение, она казалась нежной, хрупкой, ранимой. Я целовал кончики её длинных пальцев, ее узкие ступни, ее прекрасные волосы и обещал, что больше не пропаду.
– Ты чего такой нежный сегодня? Мы что, встречаемся? – тихо спросила она.
– Да, – тут же ответил я, – ты теперь только моя, а я только твой.
Она прижалась ко мне, и я кожей ощутил, как её губы растянулись в широкой улыбке.
– Не обидишься, если я скажу тебе правду? – спросил я.
Жанна насторожилась и осторожно кивнула головой.
– Тебе лучше без косметики. Ты без неё настоящая. Обещай, что выбросишь эту жуткую красную помаду.
– Эй! – воскликнула она, пытаясь изобразить обиду, – вообще-то это мой любимый оттенок!
Я повернулся и накрыл её бледные губы страстным поцелуем.
***
Жанна только казалась весёлой и беззаботной, на самом деле, она носила в своей душе бесконечное одиночество. По крайней мере я ощутил именно это, когда она рассказала о себе. По ее словам ей не везло с мужчинами. Она жила с матерью, а когда та умерла, Жанна превратилась в маленькую, до смерти напуганную тридцатилетнюю девочку, которой было нужно лишь одно – чтобы с ней рядом кто-то был, чтобы хоть кто-то подсказывал ей, что делать вместо матери. Она стала ходить по барам, знакомиться с мужчинами и менять партнёров одного за другим, в надежде найти среди них того самого – сильного и надёжного, кто защитит ее от всего на свете.
Мужчину своей мечты она так и не нашла, зато осмелилась быть собой. Как-то вечером, выпив бутылку вина, Жанна выбросила все свои пиджаки и рубашки в полоску, которые так любила её мама. Вместо них она повесила в шкаф одно-единственное обтягивающее леопардовое платье, о котором всегда мечтала. А на следующий день Жанна пошла в тату-салону и набила на животе дракона. Да, оказывается, дракон был вовсе не десятилетней давности, а совсем свежий, едва вылупившийся из засохших корочек повреждённой кожи, так сказать. Такую историю я услышал от нее в одну из наших встреч.
– Почему именно дракон? – с улыбкой спросил я.
– Ну… Он сильный. Он защитит меня от зла.
Это прозвучало слишком киношно, слишком пафосно, я не выдержал и рассмеялся. И зря. Жанна обиженно надула губы, накинула на голые плечи свой лёгкий халатик и вышла на балкон. У меня своего халата не было, поэтому я закутался в одеяло, сунул ноги в меховые тапки Жанны и вышел следом за ней. Вид со второго этажа ее дома ничуть не впечатлял – перед глазами был всего лишь маленький двор, утонувший в снежной каше, и такой же двухэтажный дом-близнец с обшарпанными жёлтыми стенами. Жанна курила, глядя вдаль, лицо её было напряженным и злым.