Слеза ангела
Шрифт:
– Ерунда, – разочарованно сообщил Арсений. – Слабо ударил.
Сабурин и сам знал, что слабо, просто надеялся, что удастся обойтись малой кровью. Не вышло.
– Ну, извини, Белоснежка, – он погладил девчонку по мягким, как пух, волосам, – это для твоего же блага…
…А на сей раз, кажется, произошел перебор. От увесистой оплеухи голова девчонки откинулась назад, и Сабурин испугался, что сломал ей шею. Мгновение ничего не происходило, а потом по бледным щекам его жертвы потекли слезы, а взгляд утратил недавнюю отрешенность.
Порадоваться они с Арсением не успели – девчонка завизжала, бросилась на Сабурина разъяренной фурией. Арсений успел предусмотрительно откатиться на безопасное расстояние и сейчас следил за происходящим из-за шкафа.
– Как думаешь, это уже не транс? – Сабурин не без усилий сгреб вырывающуюся и вопящую девчонку в охапку, повалил на тахту, сам уселся сверху для пущей фиксации.
– Скорее всего, это уже истерика, – послышалось из-за шкафа.
– И что дальше? Как разбираться с истерикой?! – Девчонке удалось извернуться и больно куснуть его за руку. Сабурин взвыл.
– Надо посмотреть в Интернете.
– Очень ценный совет! Принеси воды!
– Много?
– Пол-литра.
Арсений опасливо выдвинулся из-за шкафа, попросил:
– Ты только держи ее покрепче. Ладно?
– Быстрее!
Девчонка орала как резаная, но зажимать ей рот не было ни малейшего желания, ему и так хватило прокушенной почти насквозь ладони.
– Не ори, зараза, соседей разбудишь!
– Вот вода, – Арсений сунул ему пол-литровую банку.
Избранница
Господи! Господи!! Господи!!!
Как же это она так попалась?! Где это она?..
Последнее, что Света помнила, были шаги за спиной и наступившая после этого темнота – вязкая, липкая, как кровь…
Ее похитили! Чем-то вырубили и привезли в эту ужасную дыру… Для чего?
Ее били… Точно били – грубо, по лицу. Челюсть болит, и щеку жжет огнем. Хорошо, если только били… Где ее куртка? Почему она раздета?..
Вопросов было много, они кружились в голове роем бестолковых мух. Из-за их мельтешения невозможно было сосредоточиться на главном…
А что сейчас главное? Главное – вырваться из лап маньяка, вот этого, который…
Света открыла глаза и завизжала.
«Математик»! На нее напал не какой-то абстрактный маньяк, а «математик», человек, которому она имела глупость помочь.
Под придавившей ее тушей было трудно дышать, мысли-мухи вылетели из головы и теперь мельтешили перед глазами, мешали смотреть. А на что смотреть? На рожу эту небритую?..
Света зажмурилась, впилась зубами в ладонь «математика». Вот так! Пусть знает, с кем связался! Она живой не дастся…
Боже, живой не дастся! Да кто ее будет спрашивать?! Он же маньяк, может, ему неживые больше нравятся?..
– Так, последний шанс, Белоснежка! – Голос злой, даже свирепый. – Если ты сейчас же не успокоишься…
Конечно, она
Давление немного ослабло, и она тут же этим воспользовалась: с силой пнула маньяка коленом в пах. Послышался разъяренный вой, щедро приправленный нецензурной руганью, и на Свету обрушился каскад холодной воды!..
– Чокнутая! Истеричка! – Рев перешел в рычание. – Надо было оставить тебя подыхать в том сквере!
– Бурый, ты мне тахту водой залил! Придурок! – а это уже другой голос – высокий и истошный. Значит, маньяков двое…
Света рывком села, отбросила с лица мокрые волосы, осмотрелась. Комната большая, захламленная: много мебели, включенный компьютер, на столе перед монитором лежит полосатый кот и таращится на нее единственным глазом, на полу, в метре от тахты, корчится «математик». Так ему и надо, извращенцу проклятому! А вот и второй – хлюпик в инвалидном кресле, смотрит с ненавистью, бормочет что-то себе под нос. Банда отморозков…
– Ты чего, коза, друга моего покалечила?! – Хлюпик погрозил ей кулаком, но с места не сдвинулся. – Видал, Бурый, к чему доброта приводит?! Надо было ее сразу в психушку!
Ее в психушку?! Да это их надо в психушку, вместе с котом!
– Ну, чего вылупилась? – не унимался хлюпик. – Вставай давай! А то расселась тут, понимаешь! Всю тахту мне испоганила! На чем я теперь спать буду?
Света встала: не потому что испугалась хлюпика, а потому что на спинке стула увидела свою куртку, а там, в кармане, лежит газовый баллончик. Если «математик» попробует к ней еще раз сунуться, она его без глаз оставит.
– Все, встала. Успокойся, – она сделала осторожный шаг к стулу.
– Стоять! – Хлюпик оказался намного опаснее, чем она сначала подумала. Он целился в нее из пистолета…
Света замерла. Тут уже не до бравады…
– Сеня, да не пугай ты ее! – это уже «математик». Поднялся с пола, осторожно, бочком, уселся на стул. Да, с ударом она все верно рассчитала. Теперь этот урод еще как минимум день сидеть нормально не сможет.
– Добренький, да? – Хлюпик, которого «математик» называл Сеней, опустил пистолет. – Меня надо было слушаться, сейчас бы ничего не болело, – он ехидно ухмыльнулся, а «математик» страдальчески поморщился.
– Что происходит? – отважилась спросить Света. – Зачем я вам?
– Да ты нам на хрен не нужна, моль белобрысая! – сообщил Сеня. – Без тебя сто лет жили и еще столько же проживем.
– Тогда почему я здесь? – Она ничего не понимала и даже на «белобрысую моль» не обиделась.
– Потому что мой друг, – он кивнул на «математика», – из породы вшивых романтиков. Он считает, что если дама попала в беду, то ее обязательно нужно спасать.
– Какая дама?
– Вот и я говорю – какая дама?! Ладно бы там Анжелина Джоли или Мэрилин Монро, на худой конец, а то ты, карикатура нераскрашенная!