Слейд
Шрифт:
Я не против оказывать услуги Саре, так как у нее маленький ребенок, и я хочу, чтобы она была рядом с ним, когда нужно. Эта хрень очень важна. Если бы меня попросил кто-то другой заменить его, мой ответ был бы «иди к чертовой матери».
Теперь, я застрял тут на несколько ближайших часов, практически разговаривая сам с собой и надеясь, что кто-то заглянет развлечь меня. Не лучшее мое представление хорошего дня. Слишком много времени для размышлений.
Хилари уже побывала тут и ушла. Это видно потому, что как только я открываю заднюю
Хилари - владелец. Эта женщина уже в возрасте, может быть 50 с лишним. Она обычно заезжает раз в день, когда тут никого нет. Хилари хорошо делает свое дело, и выручает, когда может. Мне она нравится как человек и управляющая. Она хорошо к нам относится.
Спустя пару часов, девушка примерно моего возраста - около 25, наконец заходит в бар и садится передо мной.
Я уже видел ее тут пару раз, и, надо признать, думал пригласить ее домой. У нее натуральные рыжие волосы и веснушки на носу, полные губы и неплохие груди. Она выглядит чертовски сексуально в этих узких офисных юбках. Девушка, должно быть, работает в офисе где-то поблизости. Мне нравится мысль испортить ее. У нее вид, словно ей нужен хороший перепих, чтобы скинуть напряжение, с которым приходится сталкиваться.
Сев напротив меня, она улыбается и кладет сумочку рядом с собой.
– У меня небольшой перерыв на работе. Сделай мне выпить чего-нибудь на свое усмотрение. Что угодно.
Она тщательно меня осматривает, пока я достаю стакан и подхожу к ней. Этот взгляд я называю «трахнись и улети»; быстро и грубо, это больше похоже на бизнес сделку между двумя людьми. Я привык к этому взгляду; склонен к нему.
– Я перейду сразу к делу. У меня немного времени, но достаточно.
– Произносит она удивляется, глядя в мои отчаянные глаза.
Я слушаю…
Достав бутылку Джека, я наливают до половины стакана и добавляю колы и лаймового сока. Может быть немного крепковато, но, кажется, она сможет выдержать это. С виду, она многое может выдержать.
Поставив перед ней выпивку, я наклоняюсь через стойку, она тянется к моей футболке и тянет меня к себе.
– Я слышала много вещей, про твой член. Мне нужно сбросить напряжение, и я хочу, чтобы ты меня трахнул. Можешь сделать это? Больше ничего. Я достаточно занятая женщина.
Я провожу губами у ее уха, прежде чем прошептать:
– Для вещей, что я делаю, понадобится чуть больше, чем немного времени.
– Я кладу руку ей на шею и притягиваю ее ближе к моим губам.
– Я привяжу тебя к кровати, завяжу глаза и поглощу твою киску своим языком. Когда закончу, приставлю тебя к стене, завяжу руки над головой и буду трахать, пока ты не сможешь ходить. Я медленно буду дразнить тебя, чтобы сначала изучить твое тело и чего оно хочет. Потом буду трахать тебя так грубо и жестко, что тебе больше никогда
Я слышу, как кто-то прочищает горло рядом.
– Я вижу, что ты все еще в поисках, сынок.
Скрипя зубами, я отстраняюсь от рыжеволосой и смотрю в глаза единственному человеку, от которого хотел держаться как можно дальше - отцу. Это дьявол в чертовом костюме. Он стоит тут, словно охуенно идеален и все делает правильно. Это нахрен выводит меня из себя.
– Что ты здесь делаешь?
– Я ищу занятие, притворяюсь занятым. Последнее чего я хочу - это связываться с ним сейчас.
Войдя в бар, он ослабляет галстук и садится на стул.
– Мне нужна причина, чтобы увидеть сына? Мы не разговаривали больше двух месяцев.
Подойдя к нему, я наклоняюсь и выпаливаю ему в лицо:
– Мы оба знаем причину. Не приходи сюда, делая вид, что это моя вина. Вали отсюда с этим дерьмом.
– Сынок, успокойся.
– Он достает бумажник и рыщет там.
– Я буду Скотч.
Прикусывая язык, я наливаю ему выпить. Ставлю стакан перед ним и подхожу к кассе, наблюдая, как он отпивает.
Он кривится и ставит стакан обратно.
– Смотрю, мало что изменилось с нашего последнего разговора.
Я со злостью смотрю на него, пока он поправляет галстук, словно он лучше меня.
– Когда ты поймешь, что такой стиль жизни ни к чему не приведет? Он не сделает вещи лучше.
Сжимая стойку, я наклоняюсь над кассой и отворачиваюсь. Не могу смотреть на него.
– Нафиг, не говори ничего. Я не собираюсь слушать это дерьмо. Мне нравится, как я живу. Почему бы тебе не вернуться к своей жизни и перестать беспокоиться о моей? Не суди меня.
Мы оба оборачиваемся на стук стакана, когда рыжеволосая встает.
– Я ухожу, мальчики.
– Она смотрит на меня и подмигивает, - Может в следующий раз.
Я ничего не говорю. Просто смотрю, как она уходит. Я рад, потому что ей не нужно слышать этого.
– Ты думаешь, мне плевать на своего сына? Что я не вижу, что ты опустился ниже плинтуса? Меня это выводит.
– Он делает еще глоток и осматривает бар.
– Ты лучше всего этого. Просто потому что...
– Заткнись.
– Я рычу в предупреждении и трясу стойку.
– Я лишь говорю, что в твоей жизни все еще есть смысл, тебе лишь снова надо найти его. Боль никогда не исчезнет. Я понимаю, но...
– Прекрати, нахрен! Ты меня понимаешь?
– мой голос тверд.
– Не говори больше ни одного гребаного слова. Это прошлое. Забыто. Я продолжаю жить.
Он смотрит мне в глаза, встает и поднимает стакан, чтобы я его видел.
– И это ты называешь жизнью? Карьера бармена, который танцует стриптиз по выходным и беспорядочно трахается с каждой первой встречной, которой только может вставить? Нет, сынок. Это не жизнь. Это забивание боли.