Слет

Эдельман Николай

– Господа!
– сказал он.
– Все коммунисты - м...! Но мы, демократы, их скоро перевешаем! Голосуйте за Ельцина!

Он высвободился из рук своих провожатых, сделал несколько неверных шагов вперед, на каждом рискуя свалиться на землю, с трудом добрел до костра и уселся на бревно.

– Где вы его такого откопали?
– спросил я Витьку. Я был в совершенном восхищении.

– Мы его нашли около сцены, - рассказал он мне и Поленову.
– Он всех агитировал за Ельцина, а нам рассказал, что сидел в Москве на заседании "Демроссии", потом встал, сказал "блядство

все это", и поехал сюда, выпив по дороге бутылку вина.

– Всего бутылку?

– Ему и этого хватает. Он мог бы быть и гораздо пьянее. Слушай его главный перл, - Витька понизил голос, чтобы не слышала Аленка, - Он начал рассказывать, что он - правая рука Ельцина, типа того, и какой Ельцин великий человек, ну и выдал: "Человек - это не х... собачий, потому что х... собачий - с маленькой буквы, а человек - с большой".

Тем временем Мак Сим уселся рядом с тем человеком, с которым мы варили хавку, и завел с ним политбеседу, агитируя того голосовать за правильного кандидата, но прервался, когда мимо костра проходила какая-то девушка. Он поднялся, встал в красивую позу и сказал громко и торжественно:

– Сударыня!

Девушка остановилась, повернулась к нему, и тогда он выдал:

– Не будь дурой, голосуй за Ельцина!

Мы как легли, так и не могли встать.

– Может, налить ему?
– спросил я Витьку. Уж больно друг Мак меня восхитил.

– Не стоит, наверное. Он уже и так хорош. А вообще, как ты думаешь, не пора ли подзаправиться?

– Ну, ты меня знаешь, - сказал я.
– Я всегда готов. Идем.

5.

Мы с Аленкой забрались, сняв сапоги, в палатку, и стали там размещаться среди наваленных грудой вещей, а Витька тем временем притащил тех, с кем он хотел выпить, то есть Поленова, Диму Некрасова - Витька питал к этому пятидесятисемиту непонятную слабость и все время его поил; а Димочка был в этой части отнюдь не слаб, его даже прозвали, имея в виду его благообразную внешность, "испитым ангелом" - ещё какого-то неизвестного мне человека и черноволосую девушку.

Вообще-то я не люблю пить в палатке. Когда я в первый раз попал на слет, меня неприятно поразило отсутствие по-настоящему дружеских отношений между всеми собравшимися, и вытекающая из этого необходимость, когда хочешь выпить, либо отходить в сторону, либо лезть в палатку, потому что пить при всех и не предлагать другим все-таки неудобно, а если давать всем желающим, не отходя от костра, то тогда ни хрена не хватит.

Кружек, разумеется, на всех не хватило, и мы решили налить в одну и пустить её по кругу.

– Ты бы хоть познакомил меня со всеми, - сказал я Витьке, имея в виду неизвестного мне человека и девушку.

– Да, - сказал Витька, отхлебнув из кружки.
– Я как раз и собирался это сделать. Вот это - Серж Новгородцев, он очень хотел с тобой познакомиться. А это - Юра Гордон, - представил он меня.

Мы с Новгородцевым протянули друг другу руки.

– Интересно, что ты такого ему наговорил про меня?
– спросил я, удивляясь, почему кто-то очень хочет со мной познакомиться.

– Да так, ничего особенного, - пожал плечами Витька.
– Просто сказал, что есть такой хороший человек.

–

Я, как всегда, до дна, - сказал Поленов, когда кружка, сделав полный круг, дошла до него, и опустошил её. Я налил кружку снова и пустил её по второму кругу.

– Мог бы и девушку мне представить, - сказал я Витьке с легким упреком. Как я понял из отрывочных реплик, она была сестрой Поленова.

– Ах да, - он протянул к ней руку и застыл в некоей задумчивости. Потом натянуто усмехнулся и спросил ее: - А собственно, как тебя зовут?

По лицам всех остальных присутствующих я понял, что они тоже этого не помнят.

– Оля, - подсказала сама дама.

Так и есть. По моим наблюдениям, в лесу практически всех девушек зовут Анями, Катями или Олями.

Бутылка кончилась, и я спросил:

– Ну что, "кровавую Мэри" будем делать?

– Да, конечно. Вот, Серж, - Витька показал на Новгородцева, - большой специалист в этом деле.

Новгородцев занялся коктейлем. Обычно считается, что надо вначале наливать водку, а в неё наливать томатный сок, но Новгородцев делал ровно наоборот: вначале наливал в кружку сок, а в него виртуозно добавлял тонкой струйкой водку. Сделав первую порцию, он вручил её Витьке.

"Кровавая Мэри" под сардины пошла очень бойко. Поленов, потянувшись за рыбой, сказал:

– Добренькие хоббитцы, оставили горлуму вкусненькой рыбки.

Витька повернулся ко мне:

– Да, Димочка...
– начал он и осекся.
– Блин, опять началось.

– Больше пить не дам, - сказал я ему строго.

– Бог с тобой, Юрик! Это у меня всегда так, я на определенной стадии всех вокруг начинаю Димочками называть. Да, что я хотел сказать? А, это вчера, когда тебя не было, Зубр рассказывал, как они с Адамом сочиняли "Властелина" в авторстве Юза Алешковского. Самым удачным у них там было: "Блядские хоббитцы, не оставили горлуму вкусненькой рыбки".

– Блядские хоббитцы?
– переспросил я и одобрил: - Хорошо. Это надо взять на вооружение.

– А взял бы ты гитару и спел, - сказал Поленов Витьке.

Он подал вполне разумную идею; настроение было подходящим. Витька проорал "Шансон". Мы, как могли, подпевали. У меня нет ни голоса, ни слуха, но когда поют хорошую оралку, люблю подпеть, хотя догадываюсь, как это ужасно звучит со стороны. В общем, вышло как раз то, что надо - весело и в меру отвратительно. Витька сам уже изрядно фальшивил и забывал слова. Больше он ничего не пел - наверное, был не в настроении, и завязался треп про какую-то последнюю пьянку - Поленов стал вспоминать, как Витька пел там "Шансон" три раза подряд.

Потом все стали выползать на свежий воздух и разбредаться. Земля уже заметно шаталась под ногами. Было совсем темно.

– Заходи ко мне, - сказал Новгородцев на прощание.
– Выпьем водочки, песни попоем.

– Хорошо, - согласился я.
– А где ты стоишь?

– На костре у "Облома". Это там, за сценой, около ручейка, - он махнул рукой в том направлении.

6.

Витька предложил нам с Аленкой:

– Пойдемте к сцене. Концерт уже идет. Посмотрим, что там творится.